– Никуда. Давай на мгновение забудем о работе. Что у тебя там?

Прямые вопросы о его личной жизни доставляли ему трудности, она это хорошо знала.

– Я еду в Валлонг через несколько дней, – неохотно проворчал он.

– Один? С детьми?

– Нет, еще рано, Магали не готова их видеть сейчас. Она просто согласилась со мной поговорить.

Его горечь чувствовалась, даже если он сохранял спокойствие. Мари наклонилась немного над столом и прошептала:

– А если ты предоставишь идти всему своим ходом? Ты все еще лезешь на стену от этого, а?

Тень прошла по серым глазам ее кузена, стирая их обычную мягкость, и Мари испытала неприятное чувство, как будто она обменялась взглядами с Шарлем.

– Я сделаю все, что она захочет, – сообщил он глухим голосом. – У меня нет желания говорить об этом, я даже не могу об этом думать.

Если бы она упорствовала, ей удалось бы увидеть, кто скрывается за маской человека, идеально владеющего собой, тем не менее, она колебалась.

– Подумай о детях. О том, что лучше для них. У тебя уже много проблем с Виржилем… Ты смог бы снова жить с ней? И где? Не на авеню Малахов, в любом случае. Она никогда не согласится. Ты уедешь из Парижа? Конечно, нет… Тогда что ты ей предложишь? Если вам надо расстаться, то это надо сделать сейчас, как только она выйдет из клиники. Потому что, если ей когда-либо придется туда вернуться, ты уже не сможешь с ней развестись. Мы не можем безответственно бросать больного. Ты знаешь закон так же хорошо, как и я.

– Мари, пожалуйста!

Ее голос был надорванный, резкий, устрашающий, но она улыбалась, наконец, ей удалось вывести его из себя. Она снова откинулась на спинку стула, посмотрела вокруг. Ей было лестно обедать с ним. Он, безусловно, был самым привлекательным мужчиной во всем ресторане, и когда он вошел, большинство женщин бросили на него выразительные взгляды. Когда-то Шарль имел такой же успех.

– Твое судебное заседание продолжится через полчаса, я попрошу счет, – решила она.

Винсен слегка коснулся ее руки, и она перестала стучать, он сказал:

– Ты шутишь? Это я тебя пригласил, полно тебе…

Он никогда не позволял ей платить за себя. Его воспитание не позволяло этого. Кузены или нет, но от него она охотно принимала это ухаживание, хотя и считала его старомодным. Чтобы подчеркнуть ее независимость, другие мужчины не делали этой ошибки. По крайней мере, сейчас, когда она управляла одной из самых значительных адвокатских контор Парижа.

– Заходи или уходи! – бросила она ему, подхватывая пеньюар.

Рано созревшая, она уже на самом деле была не ребенком, а подростком, и ее тело начинало принимать формы. Молодой человек четырнадцати лет, который, не переставая, смотрел на нее, зачарованный не мог сдвинуться с места, и ей пришлось втащить его за руку.

– Успокойся, это не так страшно! На будущее, тебе просто надо стучаться…

Закрыв дверь, он нашел в себе силы, чтобы сесть далеко от нее, на стул за столом. Он опустил глаза на тетрадь по географии, но его взгляд затуманился на карте Африки, наполовину закрашенной.

– Тебе что было нужно, Сирил? – спросила она своим мелодичным голосом.

Завернутая в бледно-голубое шелковое кимоно, она тоже вся дрожала, и ему стоило усилий вспомнить, зачем он к ней пришел.

– Твой латинский словарь. Мой исчез, его точно взял этот мерзавец Виржиль; он никогда не удосуживается спросить разрешения…

Соперничество двух мальчиков проявлялось во всем. Сначала тот факт, что они будут учиться в одном классе, их взбесил. Но очень скоро Виржиль должен был отступить перед результатами Сирила, которого ему никогда не удавалось догнать, кроме как по физкультуре.