– Я не слышала, как ты постучался! – бросила она злобно, заканчивая смывать шампунь.

Когда она смогла на него посмотреть, она поняла, что он был больше удивлен, чем обеспокоен. Он открыл стеклянную дверцу душа и не решался присоединиться к ней под струей воды, и она закрыла воду. Смирившись, он немного отошел, чтобы дать ей пройти, схватил полотенце и протянул ей.

– Ты стала очень застенчивой… – пробормотал он.

– Я постарела на двадцать лет. Ты тоже.

– И что? Ты красивая, Мари… И по-прежнему немного неуверенная в себе.

Он ласково обнял ее. Она не осмелилась сопротивляться.

– Ты хвалилась тогда, но я иногда спрашивал себя, не была ли ты слишком скромной, несмотря на твои манеры безнравственной девушки.

– Не будь смешным! – возразила она. Раздосадованная, она завернулась в полотенце.

Он снял его.

– Твоя проблема в том, что ты себя не любишь, – сказал он спокойно. – Почему? Посмотри на себя…

Он подтолкнул ее к одному из зеркал и остался стоять подле, показывая на их отражения.

– Мы одного возраста, и ты мне нравишься. Ты можешь убедиться, что я не обманываю тебя.

На самом деле он ее хотел, что, наконец, заставило ее улыбнуться. Он, правда, отличался от молодого человека, о котором у нее остались лишь смутные воспоминания. Ее удивляло, что он мог набраться такой решительности, юмора, стать каким-то другим. Чтобы не дать себе смягчиться, она отошла от него, заявив:

– Я должна идти, Эрве.

– Но ты однажды вернешься?

Не стараясь ее удержать, он все еще странно смотрел на нее, немного склонив голову набок, рука на бедре – положение, которое непреодолимо напоминало одну из любимых поз Леи.

– Извини за беспокойство, – сказал он резко. – Я должен был позвонить.

– Ты приходишь, когда хочешь… Ты прилетел на самолете? Ну заходи, прошу.

В приглашении не было радушия, как и во взгляде, и Винсен понял, что он не желанный гость. Неохотно он сделал несколько шагов. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был здесь. Продолговатая комната с низким потолком, узкими окнами в мелкий квадратик, стены из белой штукатурки с выделяющимися балками. Ален сохранил старую облицовку плиткой, которая по-разному отражалась в сумраке. Без сомнений, ему стоило большого труда переделать старую разрушенную овчарню. За внушительным фермерским столом, который служил ему рабочим, были застекленные полки с уймой папок и карточек. Дальше – винтовая лестница, ведущая на сенной чердак, где были оборудованы спальня и ванная.

– Ты хорошо устроился… – иронически заключил Винсен.

Ален продолжал избегать Валлонг, как только туда приезжал хоть один член семьи, что было очень оскорбительно.

– Он поменьше дома, – спокойно ответил кузен, – но зато здесь тише.

Несмотря на все их различия, Валлонг, тем не менее, оставался «домом» для каждого их них.

– Я не нашел Виржиля, – сообщил Винсен. – Ты не знаешь, где он?

Ален сначала закрыл ручку, потом поднял глаза и смерил его взглядом.

– Нет, я не знаю, он делает, что захочет. По крайней мере, по выходным…

– А на неделе?

– Он работает со мной.

Голос Алена был строгим и сознательно нейтральным.

– Ты его нанял? – настаивал Винсен.

– Да.

– Не сочтя нужным поговорить со мной?

Безразлично пожав плечами, Ален возразил:

– Мы с тобой мало общаемся… Твой сын совершеннолетний.