«Ну да ничего, — решила Катя. — Скоро уже обратно поедем, включим климат-контроль…»

— Сергей, конечно, уникум, — Федор обвел широким жестом владения ресторатора Оленина, — у него отличный вкус не только к пище телесной, но и к красоте земной и даже в чем-то небесной. — Станкевич любил говорить «красиво», но при этом сохранял такой ироничный и всепонимающий вид, что собеседники начинали сильно сомневаться, серьезно он говорит или валяет дурака. Сейчас Федор чутко следил за ситуацией — его маленькие внимательные глаза под нависающими рыжеватыми бровями оставались внимательными и холодными.

— Ну что, Федор Борисович, возьметесь за работу? — спросила Катерина.

— Ну… — протянул Станкевич. — Это не мой размерчик. Всего-то квартира в новом доме, который какие-то самонадеянные и ни черта не смыслящие в архитектуре типы называют «элитным». Но, как ты догадываешься, я тебя сюда привез неслучайно, душа моя, свет Катеринушка.

— Догадываюсь, — кивнула девушка.

— А теперь пошли в дом, хозяин зовет. Нам с ним нужно было кое о чем переговорить, так что не обессудь, что оставили тебя на время в одиночестве.

— Ну что вы, я была только рада — по саду прогулялась, — улыбнулась Катя. — Тут и в самом деле просто божественное место. И хорошо, что здесь не какая-нибудь Барвиха. Центральная аллея в линеечку, вдоль нее — туя, подстриженная шарами, идеально ровные газоны и фонтан на входе. Видел один такой сад — считай, видел и остальные. Я уж не говорю о соседях…

— Да уж. Нормальный человек такого соседства, как там, не вынесет. Да и не станет лишнего платить за землю в не слишком, скажем прямо, экологически чистом районе. Слишком от столицы близко.

— Да и тут не очень далеко. Но совсем ведь другое дело.

— Люблю я Истру, — сказал Федор, шагая к дому рядом с Катей, — Тут и река, и сухо. Все в одном флаконе. А все же я — молодец, — похвалил он сам себя, — неплохая хижинка получилась.

— Неплохая, — кивнула Катя. — И опять же, как хорошо, что дом не подавляет, он не слишком велик, но и не маленький. В самый раз.

— А то! — Федор постучал себя по груди и пропустил Катю вперед, открывая ей дверь, ведущую с открытой террасы в дом.

Изюминкой этого проекта Станкевича были и нестандартные комбинации, и необычайная функциональность, где любое декоративное решение имело свой практический смысл. Основной объем дома определялся трапециевидной каменной конструкцией, по периметру которой располагались навесы, и весь этот проект отчетливо напоминал дома в прерии знаменитого Райта. Но Федор любил использовать в своей работе такие вот «скрытые цитаты». И заказчики, как правило, приходили в восторг от его невообразимых, но потрясающе органичных компиляций.

«Я — стилист», — гордо заявлял Станкевич.

И был абсолютно прав. Кого-нибудь иного обозвали бы плагиатором, но только не основателя и хозяина фирмы «Modus», что в переводе с латыни значило «Образ». И образы Федор строил абсолютно для всего, что попадалось ему на глаза.

Окно в гостиной было сделано в высоту стены, а центральный объем был с двух сторон полностью закрыт жалюзи. Да и остальные окна не открывали любопытным взорам внутреннюю отделку дома, в котором янтарная желтизна дерева соседствовала с сумрачным, как будто мокрым, камнем.

«Наверняка этот же самый камень Станкевич использовал для камина».