Она тяжело вздохнула. Наваждение, кажется, прошло. Москву и Санкт-Петербург разделяет огромное расстояние. Несмотря на все заверения Сары, их дружба не обещала выйти за границы обыкновенной дружеской переписки, хотя за время пути они с Сарой стали очень близкими друзьями, дорожные тяготы и трудности прочно укрепили их дружбу. По всей вероятности, она больше не увидится с Томом, что тоже немного огорчало ее.

Ночью впервые после его гибели Маргарите приснился веселый улыбающийся Жак — они вместе с ним гуляли вдоль берегов Сены. Легков ощущение счастья не покидало Маргариту и на следующее утро, когда она, проснувшись, стряхнула с себя сладкие сновидения. На душе у нее было покойно и светло, больше не надо было ни о ком заботиться. Хотя ухаживать за Сарой было весьма обременительно, Маргарита ни разу не пожалела об этом, однако теперь она могла и должна была подумать о самой себе и своем будущем.

Утро выдалось холодное и ясное. Спустившись вниз, чтобы позавтракать, Маргарита узнала, что весь их багаж уже перегружен на сани, на которых они теперь отправлялись в Санкт-Петербург. Вокруг не было видно никого из прислуги графини, ни самой графини д’Онвиль. Однако хозяин гостиницы передал Маргарите кошелек с деньгами вместе с запиской, которую она внимательно прочитала.

Графиня писала, что она вчера вечером получила оставленное мужем письмо, в котором сообщалось, что он в настоящий момент находится в Москве вместе с послом и что ей следует ехать туда. Что касается Маргариты и ее спутниц, то она, с целью ускорить их приезд, договорилась обо всем с главным почтмейстером Риги, и он послал нарочного известить все почтовые станции, чтобы для них всюду на всем пути до Санкт-Петербурга были готовы подставы.

— Именно этого я и опасалась, — грустно проговорила Жанна. — Теперь мы поедем без охраны.

— Кучер вооружен, — успокаивающе заметила Маргарита. — Ну что ж, если все кончили завтракать, то не пора ли нам в дорогу?

Французские вышивальщицы забрались в две кибитки с закрытым верхом и укутались с головой в меховые шубы. Бородатые, сурового вида возницы защелкали кнутами, лошади рванулись с места, и полозья саней легко и быстро заскользили по заснеженным улицам Риги.

За городом было еще красивее. Зима укутала поля серебристым снегом, на деревьях сверкал яркий иней. Замерзшие реки и озера блестели серо-голубым льдом, тогда как тусклое небо светилось желтоватым светом, поэтому казалось странным, что выпавший прошлой ночью белый снег падал именно сверху.

Дорога вилась через бедные нищие деревеньки, каменных домов не было видно вообще, везде стояли окруженные плетнями бревенчатые избы, из труб которых поднимались к небу серо-белые столбы дыма. Одни жители с любопытством разглядывали раскрашенные сани, быстро мчавшиеся мимо их домов, другие провожали их равнодушным взглядом, не отрываясь от своих будничных дел.

Все встречавшиеся путешественницам на дороге мужчины имели бороды, а головы всех женщин были повязаны платками, нередко яркими и цветастыми. Почти на всех были тулупы из овчины, подвязанные ремнем или простой веревкой, на ногах у всех были высокие валенки. Что касается ребятишек, то они кубарем носились возле дороги, закутанные с головы до пят в теплые одежды, их круглые рожицы сияли от радости. Они с детским любопытством рассматривали сани. Многие жители выглядели изнуренными. Маргарите было их жалко, потому что она знала, насколько тяжела жизнь крепостных крестьян, принадлежавших своим господам.

Французских женщин заинтересовали странные деревянные длинные доски, на которых бегали по снегу крестьяне, для скорости отталкиваясь палками от земли, но это, пожалуй, было единственным развлечением для их глаз.