Поверженные игрушечные солдаты усеивали все поле битвы, в зале от дыма першило в горле, однако это был еще не конец. Петр еще с полчаса мучил своих слуг, заставляя их маршировать по зале. Наконец, устав, он велел барабанщикам бить отбой. К удивлению Маргариты, слуги отошли от стола и стали даже переговариваться друг с другом, видимо, чего-то ожидая. Все прояснилось через минуту. Петр восторженно закричал:

— А теперь, мои храбрые воины, мы должны отпраздновать нашу победу! Подать нам водки! Давайте веселиться!

Слуги, все без исключения, расстегнули свои узкие воротнички, многие даже сняли куртки, оставшись в одних рубашках. Все направились гурьбой в дальние двери, соединявшие зал для игрищ с соседним залом. Одни из них, изображая усталость, валились на диваны, другие опускались в кресла, садясь боком, перекидывая ноги через подлокотник и лениво болтая ногами. Судя по внешнему виду великого князя, его только радовало такое поведение, видимо, он воображал, как его усталые, но победившие войска располагаются на отдых.

Маргарита ловко и быстро при первой же возможности выскользнула из залы в библиотеку. Дежурившего там офицера уже не было. Она закрыла за собой двери и, переводя дух, прислонилась к ним спиной. Перебирая в памяти закончившуюся глупую игру, она с недоумением задавала себе вопрос: что ждет Россию, когда в ней будет править Петр? Даже если оставить в стороне его странности и чудачества, его грубость и жестокость, то, как ни посмотри, единственным его увлечением была война. Что ждет простой народ, когда Петр встанет у власти? Узнав ближе великого князя, Маргарита теперь стала еще сильнее сочувствовать несчастной Екатерине.

Быстро скинув форму, она надела свой наряд и стремглав выбежала из библиотеки. К счастью, брошенное платье по-прежнему лежало в коридоре, оно даже не помялось. Схватив его, Маргарита опрометью бросилась к себе в ателье. Очутившись у себя в комнатке, она сполоснула лицо, смывая засохшую кровь и копоть от порохового дыма. Затем переоделась и направилась в дворцовую прачечную, чтобы отдать в стирку свое платье, пропитавшееся запахом дыма. Там же в ванной комнате она тщательно помылась и вымыла свои волосы, дав себе зарок никогда больше не попадаться на пути у великого князя.

Напротив, каждая встреча с великой княгиней доставляла Маргарите ни с чем не сравнимое удовольствие, они мило обсуждали новые платья и вышивки почти как две подруги. Были и другие встречи, менее приятные, с самой императрицей. Как и во время предыдущего свидания, Елизавета говорила, не удосуживаясь выслушать Маргариту, скорее, она даже просто требовала, чтобы ее платья были самыми красивыми, самыми яркими, одним словом, самыми лучшими.

Платье с узором из павлиньих перьев вызвало у Елизаветы нескрываемое восхищение. Императрица сразу оценила необыкновенную красоту платья, а про себя подумала, что только во время коронации на ней был более красивый и пышный наряд — платье из серебряной парчи, отделанное золотыми кружевами. Ей не терпелось надеть новое платье. Вскоре предстоял торжественный прием в честь важных иностранных гостей, среди которых должны были присутствовать даже две коронованные особы.

Вечером вдень приема Маргариту навестила Агриппина. Она не только похвалила все сшитые наряды, но и провела Маргариту, умиравшую от желания посмотреть на то, как будет выглядеть императрица в ее платье, в специальную комнату, откуда через скрытый глазок можно было увидеть и услышать все, что происходило в парадной зале, блестевшей от света и золота. По уверениям Агриппины, во дворце хватало подобных подслушивающих и подглядывающих глазков, благодаря которым придворные соглядатаи узнавали все дворцовые секреты, чтобы передать их Елизавете.

Сквозь глазок Маргарите была прекрасно видна вся зала. Позолоченные стены, мраморные колонны, натертый до блеска наборный паркет из разных пород дерева, сверкающие огромные люстры — зрелище действительно было великолепным.