|
Им нравилось скалы распиливать на куски и складывать вновь, как требовала их фантазия. Они любили форму как таковую и не терпели хаоса, колебаний, аморфности, суеты. Они резали и обтачивали камни, и строили так, что игла не могла протиснуться в старые швы. Но море подступило и разрушило все со своеволием стихии. Заметно, что кое-где кладку пытались восстанавливать, хотя небрежно и наспех: наступающий Океан заставил забыть прежнее искусство. Потом и это занятие бросили. Платон пытался представить, как это было, когда моря - тогда еще только отдельные моря - день за днем, год за годом упорно глодали материки? Что делали эгейцы? Строили дамбы? Или покорились судьбе и глухо роптали? Или пытались поднять на террасы оборудование своих фабрик, имущество и дрались за каждый клочок суши? Или увозили почву и засыпали прежде голые скалы в надежде сберечь хоть частицу ускользающей жизни? Или покорились Океану - уже Океану - и позволили все уничтожить, изменить и следом изменились сами? Атлантида обходил стену за стеной, террасу за террасой. Вот здесь, возможно, покоятся остатки какого-то строения, что находилось гораздо ниже. Его по камням перенесли с затапливаемого берега. Перенесли, и даже начали строить, но бросили на половине. Эти массивные плиты фундамента и могучие контрфорсы, несомненно, очень древние. Они стояли здесь до того, как сверху возвели новое строение. Верхняя кладка достаточно прочная. Но кто-то пытался расширить проем в стене и вырезал лучом бластера здоровый кусок. А вот нижних плит не тронул. Платон встал на колени. Ему показалось, что на лежащей внизу плите можно различить рельеф. Археолог вытащил из кармана комбинезона футляр из искусственной кожи, достал молекулярный резак и автоматическую щеточку. Вмиг участок был расчищен. Рельеф когда-то занимал несколько плит. Теперь над ним громоздился кусок стены. И что представляла скрытая часть рельефа, понять невозможно.
А вот на открытой части ясно можно было различить голову эгейца, правда, куда более человекоподобную, чем у нынешних обитателей Эгеиды. Голова эта была утыкана то ли иглами, то ли стрелами, и возле каждой такой "иглы" вырезан какой-то значок. Платон сфотографировал кусок рельефа, а из стыка между плитами вырезал кусочек затвердевшего раствора. В древнем бетоне эгейцы использовали вулканический пепел, калий-аргоновый метод позволит установить древность этого рельефа. Господь Бог любит подбрасывать людям кусочки головоломки: найдите, свяжите... А они, собаки, не связываются... не ложатся. Далеко слишком. И не хватает какой-то ерунды. Промежуточного камешка, на который можно наступить, чтобы перепрыгнуть от одного факта к другому. И пока этого нужного камешка нет, теории создать нельзя. И любая блестящая гипотеза так и останется гипотезой. Калий-аргоновый метод утверждал, что напольной плите не менее пяти тысяч лет. Платон устремился назад, к стене. Не долго думая, раскидал и разрезал все плиты, что покоились над остальной частью рельефа. Ненужные камни сбросил вниз. Он чувствовал себя Шлиманом, который роет огромный ров посреди холма Гиссарлык и крушит на своем пути древние памятники, лишь бы добраться до "своей" Трои. К концу дня открылась почти вся плита. Два эгейца стояли друг против друга. А за их спинами контурами были намечены фигуры десятков других. Чем-то напоминало тот рельеф, что Платон нашел на дне Океана. Но здесь два войска не дрались. Хотя головы их правителей (предводителей?) и были утыканы иглами или стрелами, но эти странные "венцы" еще ни о чем не говорили. Два эгейца протягивали друг другу руки в каком-то ритуальном действе. На древнем изображении не было и намека на оружие. Нетрудно проследить, что иглы исходят из какого-то одного центра, но что это за центр, узнать было нельзя: на этом месте пол заканчивался, дальше шел узкий карниз и обрыв. Плато внизу было усеяно обломками. Спуститься и поискать среди этих камней недостающие куски? Идея более чем фантастическая. Однако профессор Рассольников верил в свою удачу. |
