В дни, последовавшие за 9 апреля, Хуарес обращается к нации с манифестом, в котором выражает уверенность, что мексиканцы пойдут на любые жертвы, претерпят все несчастья и беды, но не допустят, чтобы их страной правили чужеземцы. Он приказывает губернаторам крепить оборону. Он подробно информирует конгресс и страну о последних событиях.

Хуарес выступает со свойственной ему сдержанностью. Его речи и манифесты лишены ложного пафоса, показной храбрости, многословия, дешевых ораторских приемов, свойственных многим буржуазным да и радикальным парламентариям. Хуарес скуп на слова. Но то, что он говорит, производит впечатление. «Маленький индеец» правдив, не приукрашивает всей сложности и опасности положения; он верит в свой народ, он не сомневается, что в конечном итоге дело Мексики восторжествует и враг будет повержен в прах.

Самый, пожалуй, интересный и значительный документ, изданный правительством Хуареса в эти тревожные дни, был помечен 12 апреля. Это был декрет, провозглашавший патриотическую войну против французских захватчиков. Он устанавливал осадное положение во всех местностях, находящихся под французской оккупацией. Мексиканцы, проживающие в этих местностях и сотрудничающие с оккупантами, объявлялись предателями, их собственность подлежала конфискации. Все мексиканцы с двадцати до шестидесяти лет призывались в армию. Уклоняющиеся от призыва объявлялись предателями. Губернаторам штатов поручалась организация партизанских отрядов. Партизанским отрядам предписывалось действовать в радиусе 40 километров от войск неприятеля. Партизаны, находящиеся на большем расстоянии от неприятеля, объявлялись вне закона. Губернаторы штатов получили право устанавливать в случае надобности новые налоги для военных нужд. Декрет брал под защиту и покровительство мексиканских властей французских подданных, не оказывающих поддержки интервентам, и присуждал к высшей мере наказания — расстрелу всех тех, кто поставляет продовольствие, оружие, сообщает сведения или в любой другой форме оказывает помощь интервентам.

Обнародование этого декрета Хуаресом свидетельствовало, что Мексика принимала вызов Франции и провозглашала свою решимость победить или погибнуть в борьбе за независимость.

Настроение жителей столицы было в эти дни приподнятым, боевым. Многие вступали в ополчение. На стенах домов появились плакаты с надписью: «Граждане, к оружию!» В конгрессе ораторы призывали мексиканцев брать пример с русских, разгромивших полчища Наполеона I в 1812 году и героически защищавших Севастополь в Крымскую войну. «Пусть нашествие французов на Мексику закончится так, как и их нашествие на Россию — позорным отступлением! Пусть Пуэбла станет для них вторым Севастополем! Пусть 1862 год станет для них вторым 1812 годом!» — говорили выступавшие.

Между тем в Париже сведения о развале тройственного союза и об эвакуации Англией и Испанией своих войск из Мексики вызвали удовлетворение. Наполеон III был убежден, что Лоренсез завладеет Мексикой и без помощи союзников. Его министр Билло заявил в парламенте, что «клятвопреступник Хуарес падет от дуновения Франции». Правительственные газеты предвещали быстрое окончание мексиканской кампании, в результате которой Франция не только завладеет баснословными богатствами страны ацтеков, но и подчинит своему влиянию всю бывшую Испанскую Америку. В парижских театрах с шумным успехом шла пьеса «Взятие Мексики», в ней трехцветный флаг уже развевался над президентским дворцом мексиканской столицы, жители которой, разумеется на сцене, приветствовали оккупантов как избавителей от тирании тропического Робеспьера — Хуареса.