– Не псу – мне.

Дези села, простыня съехала у нее с груди.

– Куда ты собрался?

– На мост.

– Зачем?

– Ты пойдешь?

– На улице зябко, Твилли, и у меня нет сил.

Твилли повернулся к Макгуину.

– Ну, а ты как?

Пес мгновенно вскочил и закружил у его ног. Гулять? Не шутишь? Чего спрашивать-то!

Нелюбовь Криммлера к природе проистекала из одного давнего события. Когда ему было шесть лет, на пикнике, устроенном лютеранской церковью, его укусил в мошонку дикий бурундук. Инцидент был спровоцирован: старший брат, большой озорник, схватил с бревна испуганного зверька и сунул Криммлеру в вельветовые штанишки. Укус был несильный, даже не до крови, но травмировал мальчика до такой степени, что он стал бояться выходить на природу, где обитают всякие существа. Ему мнилось, что на каждом несрубленном дереве притаились свирепые мускусные бурундуки, готовые цапнуть за яички, а кроме них – змеи, еноты, пауки, рыси… и даже летучие мыши!

Юный Криммлер чувствовал себя в полной безопасности лишь в городе под защитой бетона, стали и стекла. Покой, обретаемый в стерильной, тенистой прохладе небоскребов, и подтолкнул его выбрать карьеру инженера. Выяснилось, что Криммлер идеально подходит для работы у застройщиков: каждая новая прогулочная аллея, постройка, высотный дом, пакгауз приближали его к тайной мечте о мире без деревьев и диких животных, где царят кирпичные здания, мостовые и совершенный порядок – короче, о мире без бурундуков. Он неизбежно должен был оказаться во Флориде, где застройщики и банкиры покупали политиков в правительстве штата, и урбанизация происходила быстрее, чем в любом другом месте на планете и вообще в истории человечества. Ежедневно по всей Флориде под ножами бульдозеров исчезало 450 акров девственных лесов, и Криммлер был счастлив, что, находясь на передовой линии, вносит свою лепту.

Роджер Рутхаус быстро понял, насколько ценен сей ревнитель строительства, и назначил его руководителем проекта. Пока на площадке торчало хоть одно деревце, одержимый Криммлер был неспокоен, раздражен и мрачнее тучи. Прорабы его ненавидели, потому что он не давал никаких поблажек и не принимал стандартных объяснений задержки. Даже буря являлась для него не поводом прекращать работу и бежать в укрытие, а прекрасной возможностью расчистить участок, на который не получено разрешение, и потом все свалить на стихию. Технику он берег пуще глаза и относился к ней с той же отеческой любовью, что и Джордж Паттон к своим танкам.

Каждую новую стройку Криммлер рассматривал как воинское сражение, шаг к окончательной победе. Так же было и с курортом на острове Буревестника. Криммлер не лишился сна из-за судьбы жаб, но и особой радости не испытывал: закопать маленьких тварей – оптимальное разрешение ситуации. Когда же внезапно исчез зануда Бринкман, Криммлер не удосужился организовать поиски биолога.

– Что я ему, нянька, что ли? – проворчал он, доложив по телефону Рутхаусу. – Он алкаш. Поди, нажрался под завязку и свалился с моста… Кстати, о мосте. Что за муру я прочел в газете?

– Тревожиться не о чем, – успокоил Рутхаус.

– Но это правда? Губернатор заблокировал финансирование?

– Простая формальность. Через месяц-другой мы всё получим, все двадцать восемь лимонов.

– А пока что делать?

– Передохни маленько.

– Но у меня на этой неделе приезжает бригада геодезистов из Гейнсвилла…

– Угомонись. Тут замешана политика, – сказал Рутхаус. – Это долгая история, но беспокоиться не стоит. Нам просто на время нужно притихнуть. Возьми отпуск. Съезди порыбачить на Кедровый Риф.

– Черта с два, – ответил Криммлер.