– Он не представлялся, – ответил Бринкман и вновь почувствовал у виска холодный ствол пистолета. – Они не назвались, ни тот, ни другая. Зачем мне врать?

– Это я и хочу выяснить.

Потом у Бринкмана резко упало настроение – под воздействие водки такое случалось и прежде. Он вспомнил, что ему понравились тот парень и очень красивая женщина с черной дружелюбной собакой. Они такие милые, пришли в ужас от того, что здесь происходило, – от уничтожения жаб, например. Всем остальным было наплевать.

И вот теперь, мрачно думал Бринкман, я выдаю их убийце с ирокезом на башке. Вот так же я выдал Криммлеру Bufo quercicus и предал весь этот благословенный остров. Что ж я за скотина такая, печалился Бринкман.

– Говори имя, – потребовал убийца. – Считаю до шести.

– Почему до шести? – У Бринкмана заплетался язык.

– Это мое счастливое число. Три – тоже хорошее. Хочешь, чтобы я считал до трех? Раз… два…

Бринкман ухватил ствол пистолета.

– Слушайте, я не знаю, как зовут того парня, но мне известно, где он остановился на ночлег.

– Уже что-то. – Посланец Клэпли убрал пистолет в кобуру и сделал знак – веди.

Биолог подхватил керосиновый фонарь и шумно двинулся через лесок. Его уже крепко забрало и мотало из стороны в сторону. Стукаясь о стволы деревьев, Бринкман ковылял напрямки сквозь кустарник и слышал, как сзади ругается незнакомец. Сукастые сосенки и шипастые кусты явно взимали дань с его шерстяного костюма.

Даже не план, а просто идея Бринкмана состояла в том, чтобы добраться до какой-нибудь полянки и, резко развернувшись, огреть незнакомца фонарем. Только добрая водка могла внушить Бринкману столь высокую оценку собственной силы и проворства, но сердце пылало неподдельным и праведным гневом. Иглоголовый захватчик стал идеальным символом грубой смертоносной силы и грозящего острову зла. Ведь здорово – оглоушить эту сволочь и сдать полицейским! И что потом? А потом спокойно сидеть и наблюдать, как изворачивается Роберт Клэпли, пытаясь объяснить прессе свои махинации – спустил с цепи вооруженного бандита затравить на острове «баламутов». Стивен заулыбался, преждевременно вообразив заголовки в газетах.

Внезапно сосны кончились, и Бринкман вышел на опушку, осветившуюся бледно-желтым светом фонаря. Он разглядел приземистые машины, корявые борозды засохшей грязи, ощутил под ногами разъезженную колею и понял, где очутился. Место подходящее. Бринкман глотнул прохладный солоноватый воздух и ускорил шаг.

– Эй ты, придурок! – послышалось сзади.

Доктор Бринкман не обернулся, но краем глаза заметил, что на нож бульдозера, словно в театре теней, упала трепещущая тень.

– Эй! По-твоему, это смешно?

Незнакомец торопливо приближался, а Стивен пошел медленнее, стараясь изгнать гудение в голове и считать шаги убийцы. Он понимал, что бросок должен быть абсолютно точным и безошибочным… К сожалению, злоупотребление спиртным препятствует безупречному расчету.

Когда Бринкман развернулся и махнул тяжелым фонарем, незнакомец был от него шагах в пяти и вне досягаемости. По инерции Стивен крутанулся вокруг себя, и безудержное вращение прекратилось, лишь когда фонарь грохнулся о покрышку четырехтонного экскаватора. Полыхнуло бело-розовым, потом ярко-синим, раздался резкий хлопок, за ним другой, громче – взорвался фонарь, – и потом еще какой-то щелчок. Не почувствовав боли от пули, Бринкман рухнул в темноте и пьяно подумал, как приятно, когда из тебя мокро вытекает кровь. Не поднимаясь, он попытался бежать, беспомощно поскреб ногами по земле, потом замер.

Наступила мертвая тишина, и Стивен на секунду обрадовался – наверное, незнакомец решил, что он мертв, и убежал.