Карту читали, соображения и мнения высказали. И получалось, что «Коза» должна быть недалеко от берега. Западнее горла Белого пролива места пустынные, но известно, что гористые. Непонятно. Да и о песчаных мелях в тех местах никто никогда не упоминал. Карта на том же настаивала. Ладно, мель боги подсунули, но куда берег делся? Сюда ведь, на отмель, даже чайки не залетали. Да еще жара. О «дареной осени» на глорском побережье местным дикарям известно, но уж «дареное лето» — это чересчур будет.

— Фигня полная, — подвел итог совета капитан Фуаныр. — Раз это прояснили, завтра будем работать. У меня легко никто не подохнет! Двое вахтенных, остальным — спать.

Потрескивал костер, вода в котле закипала. Воду Эри экономил. Готовить не соленое и не острое, но вкусное, это, рыбья шерсть, особое умение. Ничего, мысли имелись, обеды с ужинами не такие уж плохие получались. За минувшие четыре дня прошел единственный дождь, короткий, но сильный. Набрали воды, но экономию, понятно, никто не отменял.

Плавали сюда, на острова, ловили рыбу, собирали моллюсков и диковины. Тоже развлечение.

Вытирая нож, кухонник посмотрел на кувшин-бадейку с морской водой, которой теперь моряки посуду споласкивали. Удивительная все-таки штука: вместимостью с мелкий пивной бочонок, но формы вертикальной и легкая как перышко. Вроде стекло, но такое тоненькое, что глазам не верится. Правда, мутноватое. То ли таким и сделали, но скорей, оттого, что в море долго плавала чудная бадейка. Но закрывалась она удобной плотной пробкой, что навинчивалась на горло. Да, три таких штуковины среди камней нашли. Еще нашли баклажки поменьше, вроде бутылей, но только одна из них с пробкой была. Зато мятых бутылей из этого легкого стекла, хватало. Ножом материал резался, но от удара не бился. Морверн говорил, что это вовсе не стекло, а толстуний пузырь, очень хитро через раскаленный горн пропущенный и надутый. Капитан сказал, что «сами вы пузырь», а тут особый материал, он его и раньше видел, но как он правильно называется, фиг его знает, и вообще работать надо.

Эри помешал в котле рыбью «разварку» — дух шел хороший, наваривается ужин. Готовили прямо на берегу — сучьев плавника здесь хватало, Сиплый и с других островков топливо переправлял. Базу устроили на самом большом островке, что именем Королевы Козы нарекли. Конечно, ни одна коза здесь долго бы не протянула — травы на три дня, да и прогуляться всего шагов сто — это если в козьих. Трава в расщелинах, камень темный, колючий, громоздится высоко, можно залезть и сверху всю цепь островков обозреть. Но кусок парусины натянули, тень сделали. Кучка сучьев, очаг, пожитки. На бечевке рыба вялится. С рыбой на Козьих островах недурно — охотно клюет на ракушку-улитку. В общем, довольно уютно. Главное, тепло, даже жарковато. Шторма, конечно, все ждут с опаской. Или разобьет шхуну, или с мели все-таки снимет. Ну, это какой стороной монетка, подброшенная богами, о палубу шхуны звякнет.

— Эй, Эри, плывут уж за пайком, — крикнул Лодер, удивший рыбу за камнями.

— Так готово почти, — отозвался кухонник. — Тебе здесь налить? Горяченького?

— Не, я на «Козе» пожру. Со всеми.

Странное дело, но отчего-то все хотели вместе обедать-ужинать. Капитан соизволял одного вахтенного на посту оставить и покушать нормально. «Нормально», это значит, с разговорами. Понятно, не засиживались. Но пару коротких историй послушать-рассказать успевали. Вот Лодеру о лесах только дай услыхать. Го в том большая специалистка. «Кедры кронами мыкаются — и днем там емно. Крадешься — орох! Медведь алину ест…» Да уж, до попадания в кошачье состояние дева Гонорилья медведей, конечно, видела.