— Продублируй, Калугин! — приказала она мужу, и Аннушкин почти с детским злорадством, — от которого сразу же съежился: не заметил ли кто, — увидел, что у Калугина получилось не так гладко, как у него, и Наталье пришлось делать корректировку, совмещая две полосы в одну.

Аннушкину стала ясна тактика Натальи: определив сектор, в котором находился 3000М, еще раз рассечь его так, чтобы кибер оказался в треугольнике, образованном тремя взаимно пересекающимися линиями.

Так и получилось. И Аннушкин, счастливый, что смог предугадать действия Натальи, почувствовал, что и ему по силам провести такую же операцию, но это чувство уверенности было недолгим — ровно до того момента, пока он не обратил внимание на других киберов. Наталья не только изолировала 3000М, но и отсекла от основной массы киберов те два, поврежденных, и отсекла не в произвольной части галереи, а вблизи вентиляционных штреков, куда теперь потихоньку и подталкивала их. Теперь Наталья управлялась одна, и Аннушкин перевел взгляд с экрана дисплея на боковые поменьше, на которых изображение было не схематическим, а натуральным и в цвете. Вот 3000М крупным планом. Он сопротивляется подталкиванию невидимой стены, по-крабьи упираясь о нее исполнительными механизмами, как о стеклянную стенку аквариума. Не верилось, что, повинуясь тонким и гибким пальцам Натальи, перемещающимся по клавиатуре пульта терминала, громада в несколько десятков тонн — РКС-3000М — чуть ли не переворачивается на спину, но, в то же время, ведет себя сравнительно спокойно, как дрессированный хищник на арене. Так же вела себя и основная масса киберов — упирались, но настолько, насколько позволяла гидравлика, не более. Те же травмированные метались в западне, освещая короткими вспышками плазменных горелок черные блестящие стены, пытаясь прорезать барьер. С ними Наталье пришлось повозиться, пока не рассовала их по вентиляционным штрекам.

— Перекрой шлюзы! — крикнула Наталья Аннушкину, и тот торопливо, чуть не перепутав кнопки, герметизировал штреки.

— Все, — устало сказала Наталья, выключив дистанционно все три генератора. Силовые барьеры в галерее исчезли, и находящиеся там киберы продолжили свою обычную работу.

— А теперь что? — спросил Аннушкин Калугина.

— А ничего, — ответил тот. — До утра по крайней мере. Утром придет киберпсихолог и разберется, что к чему. Это по его части.

— Вы думаете, что 3000М спятил?

— А что же еще? Нормальный кибер не будет выдергивать у своих собратьев конечности.

— Он их отсек горелкой, — поправил Аннушкин.

— Какая разница…

— Три закона не запрещают им это делать, — заметила Наталья.

На экране селектора в кабине Аннушкина изображение ее лица было нечетким — вероятно сбил, когда перекрывал шлюзы. Стараясь быть незамеченным, Аннушкин отрегулировал резкость.

— Три закона, — деловито начал Калугин, раскрывая диспетчерский журнал, — это всего лишь дань уважения к человеку, который их сформулировал. Не будь этого, мы бы имели на сегодня тридцать три закона робототехники, а не как сейчас — три закона и двенадцать томов изменений и дополнений к ним.

— После сегодняшнего случая, — сказал Аннушкин, — есть необходимость ввести еще одно дополнение, запрещающее киберам увечить друг друга.

— В принципе такое ограничение содержится в первом законе, — заметил Калугин. — Идеальный кибер обязан сообразить, что выводя из строя другой, он наносит вред человеку.

— Почему же их не делают такими? — спросил Аннушкин.

— Делают, но не для таких шахт, как наша.