В ответ прозвучала лишь все та же тишина – долгая, глухая, тягучая; наконец спустя бесконечную минуту под подошвой громко и сухо треснула сухая ветка, и Штайнмар медленно, точно все еще сомневаясь в том, что делает, вышел на открытое пространство.

– Когда я решился на глупость, которую совершаю, – проговорил он тихо, медленно приближаясь, – я полагал, что вы не потащите с собой отряд сопровождения, майстер инквизитор. Мне казалось, что это дело – ваше личное, только ваше.

– Так и есть, – ответил Курт, тоже сделав несколько шагов навстречу и ненароком выдвинув Нессель вперед. – Даже не представляете, насколько оно личное.

Фельдхауптманн остановился, запнувшись на полуслове, и нахмурился, всматриваясь в молчаливую спутницу майстера инквизитора; узкий серп растущей луны освещал землю скудно, однако даже в этом мутном свете не разглядеть того, что перед ним в мужском платье, наспех подтянутом по фигуре, стоит женщина, было сложно.

– Мать, – коротко пояснил Курт таким обреченным тоном, что Штайнмар лишь понимающе кивнул, отозвавшись с понурым вздохом:

– Понятно.

– Я не останусь, – твердо произнесла Нессель, и фельдхауптманн отмахнулся:

– Как вам будет угодно. Вы будете нас задерживать и наверняка погибнете, но это будет не моя забота и не мой грех: я и без того делаю слишком много.

– Мы это ценим, – кивнула ведьма, не дав Курту ответить. – Я понимаю, чего вам стоило принять такое решение, и уверена, что Господь вознаградит вас и в этой жизни, и в грядущей.

– Искренне надеюсь, что до награды в грядущей еще далеко, – поморщился Штайнмар. – Хорошо. Я проведу двоих. Сразу расставлю все по своим местам, майстер инквизитор, дабы не быть неверно понятым: то, что я делаю, не имеет отношения к делам наших ортов с баварским герцогом и Императором. Я видел человека, которого вы описали, видел ребенка с ним и…

– Вы их видели! – не сдержавшись, выпалила Нессель, порывисто шагнув вперед. – Как она? Она здорова? Цела?

– Цела и невредима, – кивнул Штайнмар и, помявшись, договорил: – Телесно. Но… там явно не все в порядке. Девочка напугана. Я видел их всего два раза, издалека и мельком, но я знаю, как выглядят испуганные дети, которые пытаются прикидываться спокойными. Я полагал, что причиной такому состоянию может быть, например, смерть матери, и это бы объяснило, почему мужчина в летах один таскается с ребенком, занимаясь… – фельдхауптманн запнулся, искоса взглянув на Курта, и осторожно договорил: – такими делами. Но если то, что сказал майстер инквизитор, правда – все выглядит совсем иначе, это проясняет ситуацию.

– Он сказал правду, – торопливо закивала ведьма. – Этот человек украл у меня дочь – втерся в доверие и похитил, и я даже не представляю, что она сейчас может думать; возможно, он и правда наговорил ей чего-то ужасного, и теперь Альта думает, что меня вообще больше нет на свете, что она одна…

– Альта, – повторил Штайнмар и, перехватив вопросительный взгляд Курта, пояснил: – Я слышал, как он звал девочку этим именем. Один раз. Она отошла слишком далеко от дома, и он окликнул ее.

– От дома? – переспросил Курт многозначительно, и фельдхауптманн, поколебавшись, кивнул:

– Да. Человек, которого вы зовете Каспаром, поселился в охотничьем домике убитого наместника Ури. Прислуги там нет, большую часть года дом стоит пустым, а теперь туда и вовсе никто не станет соваться.

– Кроме вас. Вы для чего-то сунулись. Причем не единожды, а «два раза и издалека»; и вы явно не случайно проходили мимо дома убитого человека в соседнем орте.