– Прежде чем я отвечу, – отозвался Каспар помедлив, – я хочу знать, о каком оружии речь. Если я брошу все и ринусь искать то, что еще, может, и не существует, я хочу знать, что я получу.

– Личного бога, – проговорил Мельхиор с деланой торжественностью. – Ты ведь всех падших почитаешь за богов? Или только тех, кто себя таковыми назвал, а остальные до богов недотягивают?

– Если ты продолжишь в том же духе, я встану, развернусь и вернусь к своим делам, а книжку, якобы написанную падшими ангелами, можешь и дальше искать сам – хоть до скончания веков.

– И так просто откажешься от возможности получить в свое распоряжение нечто большее, чем ублюдок инквизитора и ведьмы? – с сомнением хмыкнул чародей и, не слушая ответа, продолжил: – Осталось всего несколько недель до того дня, когда в нашем распоряжении окажется некий падший. Он не из тех, что поднялись против Демиурга вместе с Люцифером, и не из тех, кто спустился на землю из интереса к жизни смертных, он не выставлял себя богом и не требовал жертв; жертвы он собирает сам, дела смертных его не интересуют, да и бессмертных тоже, творца своего он давно позабыл, равно как и то, что прочие ангелы, верные и восставшие, есть его собратья. Он не помнит, кем он был и какова была изначально назначенная ему служба: уже неведомое количество веков он тот, кого зовут Ангелом смерти. Я не зря припомнил обещанное богом-человеком его второе пришествие, и ты помнишь, на какой ереси некогда попался бамбергский епископ.

– Ангел смерти? – повторил Каспар недоверчиво. – Вы с Петером хотите призвать Ангела смерти? Да вы оба рехнулись.

– Я сказал, что речь идет об оружии, – напомнил Мельхиор. – Но я не сказал, что Ангел смерти и есть то оружие. Твое оружие – Йиг, которому ты преподнесешь Ангела смерти как желанную добычу и которого ты явишь людям в его силе и славе, как их истинного и несомненного Спасителя. Неужели ты думаешь, что я стану пробуждать нечто, не ведая того, как это сдержать? Ну, положим, – кивнул чародей, увидев выразительный взгляд, – положим, обо мне ты такое подумать мог. А Игрок?

– Ты мог ему солгать. А кроме того, Игрок – он и есть игрок, Петер легко может однажды поставить судьбу мироздания на кон просто для того, чтобы посмотреть, что получится. Твое воспитание сказалось на нем не лучшим образом.

– Мое воспитание позволило ему выжить, – возразил Мельхиор с нажимом; Каспар фыркнул:

– Я тебя умоляю. Если б ты не ездил по мозгам его родне – ему и не пришлось бы выживать; рос бы он с матушкой-батюшкой среди мажков-нейтралов неведомо где, вдали и от наших глаз, и от инквизиторских, и сейчас, может, жил бы себе припеваючи, зарабатывая на пропитание игрой в кости или продавая корзины… Как вы намерены призвать это существо?

– О нет, – коротко и сухо рассмеялся Мельхиор. – Способ – есть, и он мне известен, это главное, что тебе надо знать. И да: способ не известен Игроку. Посему, если у тебя возникла мысль наведаться в Бамберг и заключить сделку с ним, оставив меня без доли, – не выйдет. Итак, ты в деле или нет?

– Я в деле, – коротко кивнул Каспар.