Последний вариант Курт отмел сразу: лезть в незнакомый дом в темноте, не зная планировки и расстановки сил, не представляя, с чем можно столкнуться внутри, было идеей не из лучших. При дневном свете нападающие (или подстерегающие в зарослях вокруг), конечно, были на виду, однако и сам Каспар тоже, а посему, при всех возникающих в связи с этим сложностях, иного выхода не оставалось…

Штайнмар остановился внезапно, остерегающе вскинув руки и преградив дорогу. Несколько мгновений протекли в неподвижности; Нессель напряженно смотрела на проводника, ожидая слова или немого сигнала, Курт всматривался вперед, в заросли, уже и сам отмечая, что лес стал реже, кустарник жиже, а чуть дальше просматривается что-то вроде тропинки или просто хоженого места. Фельдхауптманн переглянулся со спутниками, многозначительно кивнув, и двинулся вперед медленно, осторожно, делая каждый шаг так опасливо, точно под ногами был тонкий весенний лед. Он остановился снова спустя несколько минут и молча указал вперед, где Курт уже и сам увидел проплешину в лесу и нечто, похожее на едва заметную в зелени бревенчатую стену. Штайнмар снова переглянулся с каждым и, уверившись в том, что был понят верно, махнул рукой, призывая идти за собою, развернулся и так же неспешно и тихо зашагал обратно в лес.

– Осмотреть дом снаружи будет не слишком сложно, – тихо сказал он, когда их маленькая группа отдалилась на достаточное расстояние. – Частокол низкий и не сплошной – он не рассчитан на штурм, поставлен от животных; двор неплохо виден. В частоколе – калитка чуть правее того места, к которому приблизились мы. Дверей в доме две, одна прямо напротив калитки, другая позади, во второй комнате. Их в доме три или две: возможно – основная, кухня и что-то вроде кладовой или оружейной, а возможно, кладовая – это просто часть кухни; начертить вам план или хотя бы просто рассказать точнее я не смогу: внутри никогда не был и представление об устройстве имею только с чужих слов.

– Вы и без того сделали достаточно, спасибо вам, – поспешно возразила Нессель, и фельдхауптманн качнул головой:

– Нет. Недостаточно. Но сделаю.

– Я могу узнать, что вы задумали, майстер Штайнмар? – нахмурился Курт, и тот пожал плечами:

– Пойти с вами, разумеется. Что проку от двух дней моих стараний, если вас там попросту убьют на глазах у ребенка? Со мною у вас будет ровно на один шанс больше.

Курт молча переглянулся с ведьмой, походя отметив, что Нессель совершенно не удивилась услышанному, судя по выражению ее лица.

– Вы сами говорили, что он опасен, – предвидя возражения, настойчиво сказал Штайнмар. – Утомленный долгой дорогой инквизитор и женщина – что это за противники малефику? Быть может, и я не стану ему сильным противником сам по себе, но все вместе…

– Это дурная идея, – оборвал его Курт и чуть повысил голос, не дав фельдхауптманну ответить: – Вы опасаетесь, что он убьет нас, но что, если убьет вас? Что я потом скажу вашей семье? Какими глазами посмотрю на ваших детей? Что я скажу им?

– Что их отец старался быть достойным человеком, которым они смогут гордиться.

– А гордиться живым отцом им было бы не лучше ли?

– Не хороните меня прежде времени, – криво усмехнулся Штайнмар и, наткнувшись на серьезный, тяжелый взгляд, вздохнул: – На встрече с принцем Фридрихом вы призвали меня поставить себя на ваше место, майстер Гессе, так вот сейчас я призываю вас к тому же: поставьте на мое место себя. Вы бы ушли?

– Я могу упасть замертво прямо здесь, – возразил Курт, – и это ни на что не повлияет. Каспара рано или поздно отыщут наши, Альту рано или поздно отобьют, его рано или поздно казнят.