Они почти уже приблизились – трое, медленно бредущие по берегу сюда. Точнее, шли двое – Альта, спотыкающаяся и понурая, и так же через силу шагающий парень, который совершенно точно должен был быть фельдхауптманном Штайнмаром, но что-то в нем было не так, что-то не то… Разбираться, думать, что именно, – сейчас не хотелось, сейчас взгляд сам собою прикипел к тому, что он нес. Женское тело в наскоро подогнанной по фигуре мужской одежде. Голова ведьмы лежала на плече фельдхауптманна, одна рука покоилась у нее на коленях, а вторая висела безвольно, мерно раскачиваясь в такт шагам.

Курт медленно опустился на траву, осев на колени, бездумно и механически бросил еще один взгляд на лицо связанного противника, отметив: по-прежнему в беспамятстве; и снова поднял глаза на трех людей, что были уже в десяти шагах от него… в пяти…

Альта остановилась рядом, глядя на поверженного Каспара настороженно, но, как показалось, без страха, лишь сделала короткий шаг в сторону и осталась стоять. Штайнмар осторожно опустился на колени и бережно переложил ведьму со своих рук наземь, не глядя по сторонам, не смотря никому в глаза, лишь искоса взглянув на тело за спиной майстера инквизитора.

– Простите, – глухо, с усилием выговорил Штайнмар. – Я… ничем не сумел помочь.

– С этим вы ничего и не могли поделать, – едва слышно пробормотала Нессель, не открывая глаз.

В груди словно что-то лопнуло, что-то похожее на бочковый обод, сдавивший легкие, и застывший в них воздух вырвался вовне с хрипом, как у больного…

– Зараза… – выдохнул Курт, сам не понимая, чего в этом тихом возгласе больше – облегчения, злости на себя или, может, было что-то иное, о чем даже сейчас не думал, не хотел, запретил. – Я уже начал прикидывать, во сколько обойдется твое пышное отпевание.

– Я хотела помочь, – с явной обидой в голосе сказала Альта. – Но мама не дала вложиться больше.

Ведьма, наконец, разомкнула веки, на мгновение задержав взгляд на Курте, с усилием обернулась на дочь и, все так же тяжело складывая слова, строго выговорила:

– Потому что.

– Господи, – тоскливо простонал Штайнмар, с усилием отерев ладонью лицо. – Какой позор… До конца своих дней мне придется рассказывать, как две девчонки бились с нежитью, защищая меня…

– Сами вы… – отозвалась Нессель беззлобно и, подняв взгляд к нему, осеклась, не договорив.

Вот. Вот что не так с фельдхауптманном Швица, лишь сейчас осознал Курт, вот что изменилось, вот почему ставший уже хорошо знакомым человек на миг показался незнакомым. Молодой парень, много младше майстера инквизитора, был сед, как старик…

– Вы хотя бы остались в своем уме, майстер Штайнмар, – возразил он наставительно. – Многие на вашем месте этим бы не смогли похвастать.

– Что это было? – не ответив, тихо спросил тот, и Нессель коротко отозвалась:

– Дева битвы.

– Что?..

– Так я почувствовала, когда она… приблизилась, – пояснила ведьма; переведя дыхание, уперлась ладонями в землю и села, тяжело поводя плечами. – Дева битвы, забирающая души павших.

– Судя по тому, с какими дружками якшался наш любитель задвигать речи, – кивнул Курт, – полагаю, мы… вы имели дело с валькирией. Да, – хмыкнул он, встретив ошарашенный взгляд, – я тоже поначалу поражался тому, как красивые легенды расходятся с реальностью.

– О господи! – повторил Штайнмар, разглядев, наконец, тело Каспара, и, кажется, даже чуть отодвинулся назад.