– Потому что знала, что это неприлично, но чувствовала, что все правильно. И это пугает меня.

Она подождала, пока экипаж скроется за поворотом. В ее арсенале имелись правила на все случаи жизни, и все же Эмма не могла не задаться вопросом: а имеют ли они какое-нибудь отношение к тому, что хорошо, а что плохо? Хуже того, она начала подозревать – несмотря на зрелый возраст, она абсолютно не разбирается в жизни.

Глава 12

Может статься, добродетель имеет свои преимущества, но, по-моему, они не слишком воодушевляют.

Как это ни прискорбно, но Марлоу знал, что Эмма права. Его поведение в «Шоколаде» скомпрометировало бы ее, попадись они кому-нибудь на глаза. Несмотря на все уверения о безобидности совершенного, Гарри понимал, что поступок далеко не безобиден. Репутация – слишком хрупкая вещь. Ему безразлично мнение других людей, но он ведь мужчина, для женщины же последствия могли быть очень серьезными.

Необходимо вернуть отношения с мисс Дав в прежнее безликое русло. Решив это, он отменил встречу с ней под предлогом других дел. Свои замечания теперь посылал с курьером и общался с ней через Куинна.

Однако расстояние не оправдало его надежд. Время от времени он ловил себя на том, что вспоминает день в «Шоколаде», и в его воображении вновь и вновь всплывало ее лицо, пробуждаемое страстью. Он никогда не видел ничего подобного.

Вплоть до того момента он и не подозревал, что строгая и холодная мисс Дав способна на такие эмоции. Теперь он знал правду, но какая от этого польза? Эмма не из тех женщин, которые готовы на внебрачную связь, – досадный факт, раздражавший его сверх всякой меры и заставлявший с удвоенным усилием держаться от мисс Дав подальше.

Но имелись и радостные известия. Дела дома наконец-то наладились, атмосфера стала более дружеской. Диана, похоже, приняла тот факт, что ни одна из девиц Диллмот и кузин Абернати не сумела завоевать его сердце и затащить к алтарю. Визит подошел к концу, юные гостьи, к безграничному счастью Гарри, вернулись к лорду Диллмоту, и жизнь в доме Марлоу пошла своим чередом, по крайней мере почти во всем.

Однако за завтраками дамы по-прежнему продолжали обсуждать миссис Бартлби. Сделав из нее свою сотрудницу, Гарри мог бы спокойнее реагировать на высказывания родственниц, чем в те времена, когда она работала на Барринджера, но все было не так просто. Дамам вздумалось непременно раскрыть тайну миссис Бартлби. Узнав, что он купил «Соушл газетт» и отныне колонка миссис Бартлби принадлежит ему, они всеми способами норовили вытянуть из него ее настоящее имя и происхождение.

Но Гарри был не дурак. И хотя его сестрам можно было смело доверить секрет, насчет бабушки и матери он сильно сомневался. Бабушка только казалась сдержанной и замкнутой, на деле же была неисправимой сплетницей. Что касается матери, она не сумела бы сохранить тайну, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Гарри решил не раскрывать рта.

– Ну нельзя же быть таким занудой! – разочарованно смотрела на него мать. – Она ведь теперь для тебя пишет, не правда ли? Не понимаю, почему бы тебе не сказать, кто она такая.

– Для нас жизненно важно сохранить ее анонимность, – ответил он, намазывая хлеб маслом.

– Но мы ведь не собираемся ни с кем делиться, – фыркнула мать. – Мы умеем молчать.

– Ты сама молчаливость, мама, – проговорил Гарри, и ему даже удалось не рассмеяться. – Но я обязан уважать интересы миссис Бартлби.

В итоге дамы смирились с неизбежностью, но Гарри тревожил задумчивый вид Дианы, с которым она просидела весь завтрак. Когда Гарри вышел из-за стола и велел подать экипаж, она последовала за ним под предлогом, что хочет попросить Джексона приготовить вторую карету.