– Правила поведения очень важны, и особенно для юных дев!

– Нет, если эти правила глупы, а заставлять бедных девиц морить себя голодом, потребляя куриные крылышки и обычные пудинги, просто глупо! Это лишено здравого смысла. Будучи человеком разумным, Эмма, вы и сами знаете это не хуже меня. Зачем вы пишете о правилах, в которые не верите?

Глаза ее превратились в щелки. Гарри понял, что шансы попасть в ее спальню практически свелись к нулю, но пребывал в таком расстройстве, что ему было чуть ли не все равно.

– Вы не миссис Бартлби. Вы не тетя Лидия. Вы Эмма. – Он схватил ее за плечи и тряхнул, отчаянно желая выбить из ее головы весь этот бред. – Вы бранитесь и читаете непристойную литературу. Вы страстная, теплая, и самая сладкая девочка, которую я когда-либо пробовал на вкус. И я не верю, что вы действительно вините меня за развод с женой, не верю, что вы не одобряете меня так, как, по-вашему, следовало бы. Будь так, вы никогда не согласились бы вернуться обратно и писать для меня. И я прекрасно знаю, что вы не считаете мои поцелуи преступлением.

– Если два человека не женаты и не помолвлены, это преступление! Преступление! – Она попыталась вырваться, но он не пустил ее.

– Почему? Потому что вам так говорили, но вы ведь чувствуете иначе! Мне известно это с того самого поцелуя в книжном магазине, потому что я видел ваше лицо. Боже, Эмма, оно светилось, как будто солнышко внутри зажглось. Ничего прекраснее я в жизни не видел. И сегодня вы не считали преступлением мои ласки, иначе остановили бы меня! Когда я говорил вам тут всякие вещи, вы могли бы попросить меня удалиться. Могли бы дать мне пощечину. Могли бы осыпать, меня бранью, но вы не сделай я этого. Вы хотели, чтобы я продолжал нашептывать вам на ушко глупости. Вы хотели услышать их. Хотели, Эмма, и вы знаете это.

– Я поступила плохо, выслушивая вас. – Она закрыли уши ладонями. – Но я больше не буду.

– Будете, еще как будете. – Он взял ее за запястья и отнял руки, не ослабляя мертвой хватки. – Женщина, которую я целовал в книжном магазине и в своей конторе, не думала о приличиях. Она просто наслаждалась, принимала ласки как кислород. Та женщина целовала меня так, как женщина должна целовать мужчину.

– Вам ли этого не знать, вы немало женщин перецеловали.

Он пропустил ее выпад мимо ушей.

– Почему вы не можете признаться себе, что чувствуете и что думаете на самом деле? Где же Эмма? Что с ней сталось? Что сталось с той маленькой девочкой, которая обожала валяться в грязи и петь невпопад?

Лицо ее перекосилось, Эмма всхлипнула. Он знал, что причиняет ей боль, но она вынудила его произнести все это, сама довела его до грани.

– Я скажу вам, что с ней случилось. Ее всю жизнь душили и подавляли другие люди и их мнения.

– Да кто вы такой, чтобы, критиковать мою семью? Вы даже не были знакомы с моими родными и ничего о них не знаете!

– Я знаю все, что мне надо знать, благодарю вас. Но им не удалось до конца задушить Эмму, не так ли? Временами она пробивается наружу, и когда это происходит, о Господи, она так прекрасна, что заставляет меня умирать от желания.

Эмма обмякла, воинственный дух покинул ее.

– Уходите, – сказала она. – Просто уходите.

– Вы назвали меня неискренним, Эмма, но лжете вы, а не я. Вы лжете сами себе. Вы отказываетесь от того, что хотите, в угоду тому, что обязаны делать. Вы подавляете свои истинные мысли и стараетесь думать так, как полагается.