Когда в полдень устроили привал, реорганизация была закончена. Они назначили патруль из десяти человек и снабдили их мулами, толстыми, старыми и непригодными для поездок под седлом. Их собирались использовать для еды.

Син отобрал четырех матросов для обслуживания «максимов».

Стрелки были разбиты на группы по десять человек. Пожелания командиров о назначении их людей уоррен-сержантами также заносились в записную книжку Соула.

Уже сильно за полночь они слезли с коней у темного массива горы. Мбеджан со своими людьми поджидали их у хорошо замаскированного костра.

— Я вижу тебя, Мбеджан.

— Я вижу тебя, хозяин.

Ноги Мбеджана были покрыты до колен пылью, а лицо почернело от усталости.

— Какие новости?

— Ничего особенного. Где-то неделю назад много мужчин разбили лагерь ниже по реке. Разожгли двадцать костров не в ряд, как это делают солдаты. Они не оставили ни одной жестянки из-под консервов. Никаких палаток, но много постелей из нарезанной травы.

— Сколько? — Это был глупый вопрос, так как Мбеджан считал не так, как белые.

Зулус пожал плечами.

— Столько кроватей, сколько людей с нами? — придумал сравнение Син.

— Больше. — Мбеджан хорошенько подумал перед тем, как ответить.

— На сколько больше? — продолжал расспрашивать Син.

— Возможно, раза в два.

— Скорее всего, человек пятьсот, — предположил Син. — И куда они направились?

Мбеджан указал на юго-запад. Опять назад во Врайхед, под защиту гор Дракенберг. Да, без сомнения, это винбергские коммандос.

— А какие новости из краалей?

— Все напуганы. Они говорили мало и не по существу. — Мбеджан даже и не пытался скрыть отвращение, которое испытывают зулусы к другим племенам Африки.

— Ты хорошо поработал, Мбеджан. А теперь отдыхай. На рассвете мы выезжаем.

Еще четыре дня они ехали на юго-запад. Воины Сина прочесали землю в десяти милях по каждую сторону от дороги, но ничего не нашли.

Дракенберг напоминал спину доисторического монстра. На пиках лежал снег.

Син готовил своих людей к неожиданной атаке. Стрелки шли флангом. Они спешились, чтобы прикрывать «максимы». Остальные диким галопом неслись к ближайшей возвышенности. Всадники поймали убежавших коней и спрятали их в укрытие в ближайшей шахте. Им неоднократно приходилось повторять этот маневр, так как кони разбегались.

Син сопровождал своих воинов, а они, наклонившись вперед в седлах, изучали окрестности и ругали его. Он был с ними, когда они предельно устали и когда у них открылось второе дыхание. Их бороды отросли, покрасневшие от загара лица обгорели на солнце, форма потемнела от пыли. Они больше не проклинали его. Наоборот, люди стали больше смеяться, крепко сидя в седлах, громко храпели по ночам, несмотря на холод, и легко просыпались. Это очень нравилось Сину.

Утром на десятый день Син с двумя всадниками ехал впереди колонны. Только они спешились, чтобы отдохнуть среди валунов, как Син заметил впереди какое-то движение. С ненавистью он вскочил с камня, на котором сидел, и помчался к лошадям, чтобы найти бинокль в седельных сумках.

— Черт побери! — Он перестал ругаться, увидев копья всадников, ехавших колонной по четыре. — Кавалерия.

Через полчаса они встретили маленький отряд одной из больших колонн, направляющийся на юг от линии блокпостов. Молодой младший офицер угостил Сина сигарой и поведал ему последние новости. Де Ла Рей и Смуте неистовствовали на пути из Йоханнесбурга в Магалиесберг с тремя тысячами воинов, несмотря на то, что их преследовали сорок тысяч противников. На юге Свободного государства находился Де Вет со своими людьми.