Мертвые умеют хранить тайны. Но если бы капитан «Стерегущего» смог разомкнуть покрытые соленой коркой губы или поднять окровавленный палец, он указал бы на убийцу, назвал бы презренное имя предателя.

Он рассказал бы о вероломстве и измене одного из офицеров королевского флота. О том, как пытался обнаружить изменника, когда заподозрил, что кто-то из квартирующих в Уэстли-Эббот драгун своевременно предупреждает контрабандистов об опасности. К сожалению, доблестный капитан совершил роковую ошибку, рассказав о своих подозрениях не тому человеку. Слишком поздно догадался он об этом.

Человек, которому так опрометчиво доверился храбрый капитан, был богат и пользовался всеобщим уважением. Они с капитаном учинили допрос заподозренному в предательстве офицеру. Не выдержав, тот во всем признался, но принялся, валяясь у них в ногах, умолять о пощаде. Чтобы уцелеть, он был готов на новое предательство, пообещав рассказать все, что знал о связях контрабандистов. Так и выяснилось, что именно в этот вечер они собирались выгрузить большую партию товаров в Бишопс-Крик. Сигналом, что все в порядке, должен был послужить свет на сторожевой башне: сначала две короткие вспышки, потом еще три. После того как трюмы опустели бы, шайка скорее всего направилась бы в трактир «Могила епископа» – ведь с Сэмом Лескомбом они закадычные друзья.

Скрепя сердце капитан согласился какое-то время молчать о том, что они узнали, ничего не сообщая властям. Прямодушному моряку это было не по душе, но ведь, в конце концов, ему приказывал не кто-нибудь, а сам мировой судья. Да и решение, которое тот предложил, казалось на первый взгляд вполне разумным. «Куда лучше, – сказал судья, – было бы послать донесение завтра утром. К рассвету вся шайка контрабандистов будет уже в наших руках, и можно будет сообщить властям, что с нарушителями покончено».

Ничего не подозревая, молодой капитан «Стерегущего» неохотно согласился. Мировой судья пообещал ему лично проследить, чтобы предавший их офицер был заперт в кордегардии Уэстли-Эббот, а сам он в назначенный час должен был отправить капитану людей на подмогу. Тому ничего не оставалось, как вернуться на корабль.

У него могли бы возникнуть подозрения при виде суденышка контрабандистов, когда оно вдруг бесшумно возникло из темноты, будто нарочно поджидая их. Капер легкой тенью скользнул мимо «Стерегущего», а его команда, свесившись через борта, поносила и короля Георга, и всех, кто ему служит. Оскорбления сыпались градом, казалось, капер только того и ждал, чтобы «Стерегущий» кинулся в погоню.

Решив, что время настало, капитан королевского флота выкрикнул приказ рулевому изменить курс и следовать за капером. Вскоре суда сблизились настолько, что можно было уже идти на абордаж.

Казалось, аромат победы уже витал в воздухе вместе с запахом пороха. «Стерегущий» успел дать залп по каперскому кораблю. Уже со стороны Бишопс-Крик были видны сигнальные огни. Капитан не удивился, когда огонь вдруг мигнул четыре раза, – это был сигнал для него. Они с судьей договорились накануне подать этот знак, когда контрабандисты на берегу уже будут схвачены.

Капитан был счастлив. Отрезав каперскому судну выход в открытое море, он запер его в ловушке между входом в бухту и коварными подводными рифами. Капер оказался в невыгодном положении.