– Успокойся, Баррен, – приказал Лорр.

Рычание перешло в низкий, неслышимый для человека тембр, но Дарт по‑прежнему ощущала его.

– Хватайся за ошейник, – приказал следопыт на этот раз ей. – И держись крепче.

Дарт подчинилась.

– Ну ладно. – Лорр попятился и отпустил пса. – Пошел! Ищи госпожу!

Спина под Дарт всколыхнулась, гончая прыжком вскочила на лапы и сразу перешла на бег. Девочку подбросило, она удержалась только благодаря мертвой хватке, которой вцепилась в ошейник. Ее то подбрасывало в воздух, то с силой опускало.

Баррен глухо ухнул и помчался по саду.

За спиной беглянки разразились крики.

Дарт не обращала на них внимания. Она думала только о том, как удержаться «в седле». Кости стучали, зубы клацали друг о друга, но вскоре девочка перестала бояться падения. Она даже немного приподнялась и вглядывалась в темноту поверх собачьей головы. Они неслись по саду, разбрызгивая лужи и перепрыгивая кусты. Но вот впереди возникла изгородь выше ее роста.

Дарт распласталась по спине и зажмурила глаза.

Она почувствовала, как напряглись мышцы Баррена и он ускорил бег. Девочка не знала, решит ли он прыгать или проломится сквозь изгородь. И что хуже?

Толчок – и они в воздухе. Дарт открыла глаза. Баррен по мягкой дуге пролетел над изгородью и приземлился по другую сторону. Девочка мягко шлепнулась в свое «седло».

– Хорошая собачка, – выдохнула она.

Теперь они неслись сквозь ряды сражающихся. Баррен втягивал воздух и с тоской поворачивал голову то налево, то направо. Не зря он был военной гончей.

– Ищи… ищи Катрин, – напомнила ему Дарт, не зная, слышит ее пес или нет.

Но острые уши уловили ее писк, и гончая, прибавив скорости, понеслась к кастильону. Повсюду распростерлись тела. Баррен без угрызений совести ступал прямо по ним. Он обогнул очаги, где еще кипела борьба, хотя уши его то и дело вздрагивали от визга и криков.

– Катрин, – продолжала шептать Дарт. – Катрин…

Она повторяла имя смотрительницы снова и снова. Даже не затем, чтобы напомнить собаке, а скорее, чтобы успокоиться и отвлечься от вида крови и растерзанных тел.

Наконец они оказались у стен кастильона. Баррен взлетел по ступеням к широкой террасе. Смерть добралась и сюда. Плиты пола почернели от крови – даже ливень не мог ее смыть. Разбитые окна зияли чернотой.

Баррен запрыгнул в одно из них.

Дарт прижалась к мощной спине, чтобы избежать зазубренных осколков, торчащих из верхней рамы. Она не поднималась, пока они неслись по пустым коридорам, а лишь крепче сжимала ошейник. У нее наконец появилось время волноваться о Тиларе и его спутниках.

Неужели она опоздала?

* * *

Тилар не мог отвести глаз от черного отпечатка между грудями госпожи Нафф. Его буквально пригвоздило к месту. Что происходит?

И это промедление дорого ему стоило.

Из черной отметины потекла струя маслянистой тьмы так быстро, что глаз не успевал уследить за ней. Она ударила Тилара в грудь, но он не почувствовал толчка. Тьма прошла сквозь него… Нет, в него, втянулась в его собственную метку.

Грудную клетку распирало. Ребра хрустнули и выгнулись. Плоть разрывало в клочья. И как и прежде, стоило сломаться первой кости, его охватила агония. Тилар понимал, что скоро она закончится: демон высвободится, а он снова станет калекой. Но по крайней мере, тогда утихнет боль.

Пока же он не мог даже вздохнуть.

Вокруг него раздавались крики, но они звучали словно издалека, из‑под толщи воды, а Тилар погружался все глубже.