— Я слушаю, — донесся из трубки усталый голос.

— Привет, Соло, это Ринат. Как дела? Я слышал ты теперь в издательстве?

— Есть такое, тебе деньги нужны?

— Да нет, брат, у меня к тебе дело. Хочу издать рассказы, пятьдесят процентов расходов оплачиваю самостоятельно. Рекламная компания за мой счет.

Соло долго сомневался, но в конце-концов согласился поговорить со своим боссом.

Я уже звонил другому.

— Привет, Влад, поздравляю, последняя статья была просто великолепна, Кстати, не мог бы ты мне помочь с одним делом, ты же за светскую хронику вроде отвечаешь, я тебе тут статью подкину про одного начинающего автора, не посмотришь?

Заручившись туманным согласием, я за полчаса состряпал статью полную интеллигентного тумана и фраз типа — культовый автор, сюрреалистический мир, и так далее. Затем сбросил ему на е-mail и позвонил Светке.

— Привет!

— Зачем звонишь, я же просила…

— Да ладно, я в последний раз. — смех родился внезапно и словно ливень застучал по проводам. Светка еще удивленно что-то спрашивала, но я уже бросил трубку и танцевал рок-н-ролл, обнимая подушку, сдернутую с кровати.

Жить стало легко, исчезло душевное неудобство, когда хотелось пить и кричать от мысли, что она где-то с кем-то.

Мир повернулся другой стороной, я бросил пить. Сигаретный дым вызывал отвращение. Изданная книга, сопровождаемая мною же написанной статьей в популярном еженедельнике, разошлась в три дня. Была закончена диссертация.

Жить стало просто, я не завидовал чужим успехам, и, когда предложили остаться в институте, я согласился. Все шло тихо и размеренно работа, дом, семья.

Иногда я вспоминал Сашу, тот странный разговор и улыбался — ревность глупая штука, человек не может принадлежать кому-то, у него должно быть право выбора.

Так прошла жизнь, у меня была жена, дети. И к старости я все чаще начал задумываться, а что если это было всерьез, и Сашины слова, и проданная ревность. А что это такое — ревность. Чувство собственника, порождение обывательских взглядов на жизнь или… Или это то, без чего жизнь бессмысленна, может я добровольно подверг себя моральной лоботомии. Вырезал ревность и с ней то, без чего я не могу называть себя человеком. Смешно. Как бы то ни было, но когда я перечитываю те первые и последние рассказы, я плачу.