– Он не должен знать, что выбил меня из колеи, – объяснила Бесс и решительно направилась к двери. – Пусть не чувствует себя победителем.

* * *

Опять она снимает!

Де Сальмо знал, что она еще не вычислила его, но у нее есть уже пять или шесть его фотографий. А с тех пор, как он стал называться Марко Де Сальмо, он не допускал, чтобы кто либо его фотографировал. Фотография – опасная улика. У многих людей хорошая память на лица, а в эпоху технического прогресса фотография может рассказать о человеке очень многое.

Когда же она прекратит снимать?!

Ему следовало уже давно покончить с ней, но Кальдак все время рядом, все время настороже. К Грейди не подобраться, а Эстебан нервничает.

Возможно, придется вернуться к первоначальному плану и брать квартиру штурмом.

Так или иначе, в квартире нужно побывать. Он не допустит, чтобы там остались его фотографии.

* * *

– Теперь ты довольна? – прошипел сквозь зубы Кальдак, когда они с Бесс подходили к дому. – Мы шатались два с лишним часа.

Он мог бы и не ворчать – Бесс и так знала, что напряжение не отпускало его на протяжении всей прогулки.

– Ничего же не случилось, – бросила она через плечо. – Зато Эстебан теперь знает, что…

Она не договорила. Когда Кальдак распахнул дверь, оттуда выскочило несколько крыс. Десятки огромных жирных крыс… На ступеньках, в прихожей, везде! Боже! По ее дому шныряют крысы!

– Назад!

Кальдак дернул ее за руку и оттащил от лестницы. Крысы брызнули на тротуар, причем одна из них пробежала по ноге Бесс.

Агент по фамилии Питерсон уже мчался через улицу.

– Что у вас тут?

– Как они сюда попали?! – прорычал Кальдак.

– Я все время был на посту. В дом никто не входил…

– Очистить лестницу!

Питерсон скрылся в подъезде.

– Ненавижу крыс! Мерзость… – Бесс никак не могла унять дрожь. – Ты думаешь, это Эстебан?

Кальдак кивнул.

– Вспомни его прошлое. Он решил поделиться с тобой своим личным кошмаром.

Бесс закрыла глаза.

– Ты в порядке?

– Почти. Пойдем в дом, твой агент уже распугал всех крыс. Эстебан обязательно позвонит: ему важно узнать результат.

Она решительно шагнула к лестнице, но Кальдак остановил ее.

– Сначала я должен осмотреть все. Наверняка Питерсон проспал нашего друга.

Когда Кальдак выходил из лаборатории, зазвонил телефон.

– Я возьму трубку! – крикнул Кальдак.

– Нет, ему нужна я. И сама с ним поговорю.

– А, наконец то дозвонился. Третий раз набираю, – услышала Бесс. – Как тебе мой сюрприз?

– Слабый ход, подонок! Я уже знаю, что Джули невредима, – сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы дрожь в голосе не выдала ее растерянности и страха. – А крысы меня не волнуют. Я их даже люблю. В детстве у меня была домашняя крыса.

Наступило молчание, затем Эстебан произнес одно единственное слово:

– Врешь!

– Почему же? Маленькая такая крыса. Ее звали Герман. Он жил в клетке и…

Эстебан повесил трубку.

– У тебя действительно в детстве была крыса? – удивленно спросил Кальдак.

– Нет, конечно. Я их ненавижу. – Бесс вздохнула. – Но похоже, он мне поверил.

– В этом нет ничего хорошего. Теперь он возненавидит тебя еще сильнее: ты оказалась заодно с его злейшими врагами.

Раздался стук в дверь, и на пороге появился Питерсон.

– Я сейчас вернусь, – сказал Кальдак, обращаясь к Бесс. – Надо кое что проверить.

Бесс стало легче, когда он ушел. Ей не хотелось, чтобы он видел ее в таком смятении.