Ханна смотрит на обоих и впервые за десять лет способна выдержать их взгляд, хотя в глазах уже щиплет от слез.

Она притрагивается к лицам Эйприл и Джона, как если бы они могли что-то почувствовать через стекло, сквозь толщу лет, на том свете.

– Простите меня, – шепчет она. – Простите, если можете. Я подвела вас обоих.

Ханна не могла бы сказать, сколько времени просидела, глядя на загадочное лицо смеющейся Эйприл и кислое, ожесточенное лицо Невилла. Телефон вздрагивает от сигнала входящего почтового сообщения, появляется маленькое уведомление. Письмо прислал Джерайнт Уильямс. В заголовке: «Как дела?»

Ханна открывает текст.

Привет, Ханна! Это Джерайнт. Надеюсь, что у вас и у вашего ребенка все хорошо. И что Уилл идет на поправку. Я говорил с Новембер о том, что вам пришлось пережить из-за Хью. Мне очень жаль. Я в ужасе. Кто бы мог подумать? Он казался таким обходительным парнем. Всех нас умудрился обмануть.

Я долго не мог решиться отправить вам это письмо. У вас наверняка дел по горло с ранением Уилла, предстоящими вскоре родами, и вам сейчас не до разговоров (к тому же я не уверен, насколько много вы имеете право рассказать, пока полиция не закончила свою работу). Но я опять обдумываю подкаст. Естественно, сюжет оказался не таким, как я предполагал. В невиновности Невилла больше никто не сомневается, почти на все из десяти вопросов, которые я поднимал в первоначальном выпуске, уже получены ответы. Поэтому новый подкаст будет скорее посвящен Эйприл и ее жизни, а также резонансу от подобных преступлений. Я напишу о том, как с ней и ее семьей обошлись СМИ и все такое. Название нового подкаста – «Мажорка». Новембер согласилась сыграть роль выпускающего продюсера, и я доволен ходом нашей работы. Если вы решите дать интервью, то просто расскажите свою часть истории. Сочту это за большую честь. Выбор за вами, и, если вы откажетесь или пока не готовы, я не буду в претензии.

Я очень рад, что невиновность Невилла наконец доказана. У него, конечно, были психические отклонения, но он не заслужил такой участи. Буду вам бесконечно благодарен, если вы нам поможете.

Не торопитесь с ответом. Спокойно подумайте. Но если вы решитесь, я буду готов встретиться – хоть через полтора месяца, хоть через полгода.

Ханна, даже не успев как следует обдумать свое решение, кликает на ссылку.

После короткой паузы тишину нарушает голос, но не тот, который она ожидала услышать, не Джерайнта. Голос этот тревожно знаком, отчего у Ханны встают дыбом волоски на руках. Высокий и тонкий, он когда-то заставлял ее дрожать. Голос Джона Невилла. Однако он звучит не так, как ей запомнилось. Не воинственно, не самодовольно, а… грустно.

«Эйприл Кларк-Кливден была одной из самых прекрасных девушек, кого мне довелось встретить, – говорит Невилл. На экране поднимаются и опадают индикаторы уровня звукового сигнала. – Ее прозвали мажоркой, потому что у нее было все: хорошая внешность, деньги, ум тоже был, иначе она не поступила бы в Пелэм. Все ее знали или хотя бы слышали о ней. Но кто-то все это отнял у нее. Я всегда буду зол на этого человека. Я хочу, чтобы он заплатил за свой поступок».

Ханна нажимает кнопку паузы на телефоне и долго сидит без движения, прижав ладони к лицу и пытаясь остановить слезы. Ребенок беспокойно ворочается.

Она размышляет о Невилле, об истине, о том, как ему заткнули рот. Думает об Эйприл. О том, как будет жить дальше, в то время как жизнь Эйприл и Невилла оборвалась прежде времени.

Дыхание постепенно выравнивается.

Ханна подходит к лэптопу и выводит на экран письмо журналиста. Ей хочется отправить ответ, пока она не передумала.