— Ты это сделаешь? Я думала ты с ними воюешь.

Носок туфли Трента прошуршал по полу.

— Никто уже не помнит, почему эта война началась, — ответил он. — Может, наступило время закончить это. Этого хотел мой отец. Твой тоже.

Я посмотрела на свой браслет, мое сердце колотилось. Возникло воспоминание о беспомощности: не просто о том, как я сидела в клетке и наблюдала за тем, как пытают Вайнону, зная, что могла остановить это, если бы не боялась. Нет, это было ощущение беспомощности, которое я знала всю жизнь, будучи слишком слабой, преданной своим собственным телом. И беспомощности от недостатка мастерства, пока я не узнала свои возможности. Беспомощности, вызванной моим собственным народом, когда они изгнали меня, потом боялись того, кто я и того, что сделала. Я больше не хочу бояться. Я могу вылечить Вайнону. Я обязана ей по гроб жизни.

Сглотнув, я повернулась к Тренту, но мои следующие слова так и не вырвались, когда открылась дверь и вошел Квен. Дженкс сидел на лестнице, которую тот тащил. Мое лицо покраснело, и я знала, что на нем застыл панический взгляд. У Трента есть нечто желанное для демонов. То, чего они хотели так сильно, что я могла бы уговорить Ала продлить мою свободу. Трент может мне помочь, подумала я. И на этот раз я поверила в это. Если нам удастся удержать Ала достаточно долго, чтобы он услышал.

Звук разложенной лестницы был резким, и Дженкс вместе Квеном подняли взгляды, хотя ни я ни Трент ничего не сказали.

— И все же, — сказал Трент, чтобы заполнить паузу, — Вайнона может остаться. У нас нет няни, а девочкам она, похоже, нравится.

Крылья Дженкса загудели, и даже Квен принял это за чистую монету, но я опустила голову, пытаясь замедлить свой пульс, прежде чем Дженкс почувствует, как быстро он стучит. Я должна поговорить с Трентом. Я больше не хочу бояться. Я не хочу, чтобы Вайнона прожила жизнь как монстр. Я не хочу, чтобы кто-то убивал за меня, хотя я могу воспользоваться магией и в целом избежать кровопролития. И если кто-то должен умереть, то… О боже, я и не знала, что могу сделать такое.

Но я больше не собиралась бояться, и это было самое страшное решение, какое я когда-либо принимала.

С целеустремленностью, я заковыляла вперед, моя рука потянулась к лестнице за поддержкой.

— Что, взорванный Тинки ад, ты это надумала? — сказал Дженкс, и я вздрогнула, шокированная. Откуда он узнал?

— На лестницу ты не полезешь, — сухо дополнил Квен. — Я сам могу сказать, снимали ли лампу.

Ох! Я убрала руку с лестницы, растерянная. Все еще опираясь на стойку, Трент заметил, что я отступила, как ужаленная. Наши взгляды встретились через всю комнату, и когда он увидел мое испуганное, потерянное выражение — его собственное поведение изменилось. Его губы раздвинулись в улыбку, и он оттолкнулся от стойки. Высоко подняв брови, он слабо улыбнулся — новое волнение делало его движения резкими. Он знал. Я была для него открытой книгой. Я приняла решение. Он наступил, мой пугающий мир «я не боюсь».

— Эм, мне надо идти, — сказала я, и крылья Дженкса застрекотали во внезапном подозрении.

— Что ты ей сказал, Трент? — требовательно спросил пикси, когда Трент вышел вперед и взял меня за локоть, помогая мне добраться до двери. — Куда ты идешь? Мы только притащили лестницу. Разве тебе не хочется узнать, как они сюда забрались?

О черт. Я собираюсь снять браслет. Мое сердце заколотилось, и я почувствовала головокружение.

Рука Трента на моем локте сжалась и он скользнул своей поврежденной рукой вокруг моей талии.

— Сейчас? — пробормотал Трент. Запах вина и корицы окутал меня, и я закрыла глаза, стараясь стоять прямо, но это только усилило головокружение.