Я по-прежнему была подключена к линии, и резко втянула воздух, когда что-то чуждое поднялось во мне, вытягивая линию, как развеваемую ветром ленту сквозь мои синапсы со звуком злого, звенящего смеха. Меня накрыло страхом, и я уставилась в глаза Элоя, надеясь, молясь, что Трент сделал чары правильно и я только что просто не выдала расположение Дженкса.

Элой моргнул, его глаза затуманились. А потом он медленно свалился на пол, лицом на холодный цемент.

Чары сработали! Дрожа от адреналина, я застыла в ожидании, с трудом дыша — мой пистолет был направлен на мужчину — я боялась отвернуться, чтобы посмотреть, как там Дженкс. Черт побери, амулет сработал, и мужик вырубился!

Я сделала напряженный шаг вперед, намеренно шоркая сапогами по полу. Элой не двинулся, лежа на полу с рукой, скрученной под неудобным углом — наполовину под ним.

— Дженкс?

— Я в порядке! Он вырубился, — сказал пикси с отвращением, и я метнула взгляд к нему, потом обратно к Элою. — Его аура стала пассивной. Боже, благослови мать болотной подтирки из пикси. Влетел прямо в это. Это не липкий шелк, Рэйч, — это хуже. Я прилип к полу как троллья козявка к нижней части моста.

Направив пистолет на Элоя, я приблизилась, нагибаясь, чтобы достать липучку из сапога.

— Тебе нужна помощь?

— Мне нужна половина проперженного феей мозга, — прорычал Дженкс. — Нет. Ты порвешь мои крылья. Я почти выбрался. Надень на него липучку, пока он не проснулся, ладно?

Он начал приглушенно ругаться, свечение от его судорожно двигающихся крыльев освещало лежащую фигуру Элоя — спина мужчины поднималась и опадала, когда он дышал. Чары Трента сработали.

В отдалении я услышала голоса, отражающиеся в темноте. Подмога могла быть где-то в тридцати футах, или трех сотнях, судя по тому, как здесь распространялся звук.

— Мы здесь! — закричала я и направив пистолет на Элоя, сунула ему под колени свою ногу, чтобы перевернуть его.

— Рэйч! Нет! — закричал Дженкс, все еще прилипший к полу.

Глаза Элоя были открыты. Заклинание прошло очень быстро.

— Дерьмо! — воскликнула я, нажимая на курок, но мужик был быстрее, и его нога крутанулась, встречаясь с моей лодыжкой. Я начала падать, нога онемела. Я замолотила руками, и виском ударилась о цементную трубу, когда Элой толкнул меня.

Под землей возникли и умерли звезды, и я почувствовала, как падаю, оцарапав бок об неровные стены туннеля. Идиотка! Нужно было пнуть его пару раз!

— А ты крепкая сука, — сказал Элой, стоя надо мной, и я застонала и сжалась от боли, когда он пнул меня в живот. — Кого-то другого я бы убил прямо сейчас, но я вернусь за тобой через неделю. Не сомневайся.

Нагнувшись, он поднял мою голову за волосы.

— Тебя ждет спокойная и умиротворенная жизнь, мадам корова. Твоя кровь уничтожит бич этого мира и снова сделает его чистым.

— Ты ублюдок… — прохрипела я, все еще сжимаясь от боли. — Этот мир и наш тоже.

— Как и обезьян и ослов, но мы не позволяем им жить в пентхаусах, — он бросил мою голову, и я ударилась лицом о цемент. Голова запульсировала от боли, а лодыжку казалось охватил огонь, когда он вытянул мои руки за спину и связал меня моей собственной липучкой. Запасенная энергия линии вылилась из меня и связь с ней пропала. Я осталась одна.

— Мило, — сказал Элой, поднимая мой пеинтбольный пистолет. Я зажмурилась, ожидая, что он выстрелит в меня, но глаза раскрылись: я услышала, как вместо этого мужчина побежал к вентиляционной шахте. Пошевелившись, я перекатилась, сделав наконец нормальный вздох. В моей голове эхом отдавались голоса, настоящие или вымышленные — не могу сказать.