«Большую часть сознательной жизни Чарли Торнквист был поглощен своей страстью. — Священник добродушно улыбнулся, глядя на маленькую группу внимающих ему людей. — И это была рыбная ловля. Чарли Торнквиста увлекала даже не столько сама ловля, сколько общение с природой во время каждой такой поездки. Чарли чувствовал себя счастливейшим в мире, когда сидел в лодке с удочкой в руках».

Это, пожалуй, в самом деле так, подумал Джоэл; и пока Чарли рыбачил, он, Джоэл, вкалывал до седьмого пота, чтобы превратить «Торнквист» из никудышного магазинчика в богатейшую империю, в голодную молодую акулу, готовую целиком проглотить любую оказавшуюся на пути добычу. Чарли смог бы оценить это сравнение. Джоэл сощурил глаза, его слепили потоки золотого света, струившиеся сквозь витражи. Он посмотрел на троих человек в первом ряду.

Ему и раньше приходилось встречаться с доктором Морганом Торнквистом, его с ним познакомил Чарли. Морган занимал должность профессора на факультете философии и логики Риджморского колледжа — маленького частного заведения в Сиэтле. Он вырос на ферме на Среднем Западе, и это можно было видеть по его крепкой фигуре и широким плечам.

Но ничто больше не напоминало в Моргане мальчика с фермы. Сейчас ему было пятьдесят с небольшим. Чарли рассказывал, что пять лет назад он потерял свою первую жену. Густые брови, аккуратно подстриженная седая бородка и эта академическая чопорность Моргана идеально соответствовали представлению Джоэла об образе профессора колледжа. Впрочем, Джоэл ничего не имел против Моргана. В тех двух-трех случаях, когда они виделись, профессор показался ему добродушным и благовоспитанным. Джоэл уважал в людях ум, а Морган был явно умен и образован, этого нельзя отрицать.

То же самое можно было сказать о его теперешней жене — высокой холодной блондинке на последних месяцах беременности, сидевшей справа от Моргана. Стефани Торнквист, вне всякого сомнения, была достойной парой своего блестящего супруга. В свои сорок лет она занимала пост профессора лингвистики в Риджморском колледже.

Стефани, конечно же, производила впечатление с первого взгляда: аристократические черты лица, высокий рост, элегантная, даже несмотря на беременность. Мягкие пепельные волосы коротко подстрижены и уложены в модную прическу. Холодные голубые глаза светятся умом, как и глаза мужа.

Едва познакомившись с Морганом и Стефани, Джоэл уже прекрасно знал, чего можно от них ожидать. Они не представляли для него непосредственной угрозы и не являли собой ничего таинственного. Чего нельзя было сказать о его новом боссе.

Невольно Джоэл перевел взгляд на молодую женщину, сидевшую слева от Моргана Торнквиста. Он еще не был знаком с Летицией Торнквист и не мог предположить, как сложатся их отношения.

С места, где он стоял, Джоэл не мог хорошо разглядеть ее лицо, потому что почти все время она сморкалась и вытирала слезы большим платком. Мисс Торнквист, единственная из всех присутствующих, плакала. Джоэл заметил, что делала она это как-то неистово.

Первое, что сразу бросалось в глаза в новом боссе Джоэла, это то, что она абсолютно не походила на свою мачеху. Она не была ни высокой, ни элегантной и уж, конечно, не блондинкой; напротив, мисс Торнквист казалась скорее маленькой и какой-то взъерошенной.

Привлекали внимание густые каштановые с золотисто-медовым отливом волосы, тяжелой гривой спускавшиеся на шею. Чувствовалось, что она приложила немало усилий, чтобы как-то обуздать их и собрать в строгий узел, но сейчас от всего этого сооружения ничего не осталось. Непокорные пряди беспорядочно выбивались из-под золотой заколки. Одни свободно спадали на шею, другие игриво вились над бровями, закрывали щеки.

Чарли как-то мимоходом сказал, что Летти двадцать девять лет. Он также назвал колледж, где она работала библиотекарем, но Джоэл сейчас уже не помнил этого. Кажется, что-то вроде Велмонт или Веллкорт.