— Наивной простушкой?

Летти насупилась:

— Может быть, я неточно выразилась. Как бы это сказать? Она заставляет меня чувствовать себя неопытной, неловкой провинциалкой. Провинциалкой из захолустья — ты теперь понимаешь меня, папа?

Морган широко улыбнулся:

— Думаю, что да. Если тебя это утешит, то знай, что и я на первых порах чувствовал то же самое. Но поверь, за этой ее лощеной внешностью скрывается очень милый и добрый человек. Я хочу, чтобы ты узнала настоящую Стефани, чтобы вы с ней стали друзьями.

— Я стараюсь, папа.

— Мне бы хотелось, чтобы ты немного больше старалась.

Летти пристально посмотрела на него:

— Как, ты полагаешь, я должна делать это?

— Я хочу попросить тебя об одной услуге. Стефани записалась на курс занятий для беременных. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты сопровождала ее. Вы бы проводили больше времени вместе.

— Ты хочешь, чтобы я ходила на занятия для беременных? — искренне удивилась Летти.

— Ради меня, Летти. Ради Мэтью-Кристофера.

Через два дня Летти уже находилась в Сиэтле. Она сидела рядом со Стефани в аудитории, полной беременных женщин. Занятия вел профессор Харольд Бланч-форд, специалист по внутриутробному развитию плода, и тема его лекции была интересной даже для Летти. Она заметила, что Стефани напряженно слушает лектора и аккуратно записывает самое важное.

«Существует множество доказательств тому, — говорил профессор Бланчфорд, — что при трехмесячном сроке эмбрион слышит и отвечает на слуховые раздражители. Есть множество данных, подтверждающих тот факт, что новорожденные отдают предпочтение материнскому голосу. Это позволяет предположить, что новорожденный реагирует на голос матери потому, что слышит его в течение нескольких недель, находясь в утробе. Слышит и запоминает».

Летти чувствовала себя немного странно среди беременных женщин. У нее появилась мысль, что она напрасно многое в своей жизни откладывала. Сейчас ей трудно было предположить, что и у нее когда-нибудь будет своя семья.

Она знала, что рано или поздно ей придется подумать о таких вещах, как замужество, дети. Сможет ли она теперь, после недавнего разрыва с Филипом, вообще доверять мужчинам?

«Опыты с новорожденными, — между тем продолжал профессор Бланчфорд, — которым матери во время беременности читали сказки, показали, что ребенок после рождения в состоянии помнить эти сказки. Ответы на наши тесты оказались весьма убедительными».

Летти наклонилась к Стефани и прошептала ей на ухо:

— Может, ты почитаешь Мэтью-Кристоферу книгу по кулинарии? И он станет шеф-поваром. Подумай только, у него уже будет доходная профессия до того, как он научится ходить. Мы сделаем на нем состояние.

Стефани, не поднимая головы, продолжала записывать.

— Тише, пожалуйста, ты мешаешь мне сосредоточиться.

— Извини. — Летти неловко сгорбилась на своем стуле и устремила взгляд на профессора. Что-то подсказывало ей, что вторая половина этого дня будет очень длинной. Она была рада, что завтра приступает к работе в компании. По крайней мере у нее теперь найдется предлог не ходить со Стефани на эти послеобеденные занятия.

К несчастью, оставались еще вечерние занятия, которые Стефани тоже посещала. «И потому, — профессор повысил голос, — вы, несомненно, должны тщательно обдумать, что будете читать вашим малышам сейчас, когда они еще не появились на свет. Вам следует постоянно помнить, что память функционирует уже на этой ранней стадии развитая, и вам, матерям, решать, что ваш ребенок будет вспоминать после рождения».

— Давит и давит на бедных мамаш, — пробормотала Летти.