Однако и после Филипа Летти имела возможность убедиться, что скорее всего она и впрямь не слишком чувственна.

В свои двадцать девять лет она была уже достаточно взрослой и достаточно много читала, чтобы знать о существовании женщин, которые не способны легко достигать оргазма. Некоторым он вообще недоступен. В одной статье говорилось, что процент женщин, никогда не достигающих высшей точки наслаждения в половом акте, очень высок.

До Филипа Летти считала, что проживет с этой неприятной особенностью. Ведь это не означает, что у нее не может быть счастливого брака, детей.

После Филипа она стала задаваться вопросом, не повлияет ли такая ее особенность на отношения с будущим мужем, на их брак. Если она не смогла удовлетворить Филипа в постели, то не сможет это сделать и с другим мужчиной.

Ведь даже такой сконцентрированный на собственной персоне человек, как Филип, и то заметил ее холодность.

Оказавшись впервые в постели с Филипом, Летти была слишком реалистична, чтобы ожидать космического потрясения, но все же надеялась, что это их сблизит и взаимные чувства станут сильнее и глубже.

Сегодня Летти располагала наиболее яркими воспоминаниями об этих нескольких моментах близости с Филипом в виде его сдавленного мычания, хрюканья и стонов. Он ей напоминал тогда какое-то домашнее животное во время кормежки у корыта.

О себе она могла сказать только, что была счастлива, когда все это очень скоро закончилось.

В действительности для Летти разрыв с Филипом наступил раньше, чем в тот момент, когда она застала его в кабинете с Глорией, стоящей перед ним на коленях.

— Филип, я не знаю, зачем ты звонишь, но я и в самом деле не могу больше разговаривать. У меня масса дел.

— В наших отношениях были проблемы, — упрямо продолжал Филип, не обращая внимания на ее слова. — Нам предстояло решать эти проблемы вместе. Мне нужно было помочь тебе справиться с ними разумно и деликатно. И я много думал об этом и пришел к заключению, что тебе, моя дорогая, нужна профессиональная помощь.

— Профессиональная помощь?

— Лечение, — мягко уточнил он.

— Не думаю, чтобы мне что-нибудь дало обращение к врачу, Филип.

—  — Чепуха. Тебе нужно лечиться от фригидности, чтобы преодолеть неспособность достигать высшей точки наслаждения.

Летти почувствовала, что краснеет от унижения и гнева.

— Филип, пожалуйста.

— И я, конечно, был бы рад посещать лечебные сеансы вместе с тобой. Как я сказал, мы ведь единое целое, супруги. Мы должны вместе решать наши проблемы. В какой-то мере, вероятно, есть и моя вина в этой ситуации. Мне следовало настоять на медицинской консультации сразу, как только я впервые понял, что ты в ней нуждаешься. Вместо этого я глупо позволил моему разочарованию завести меня слишком далеко.

— Я сейчас повешу трубку, Филип.

— От отчаяния я искал утешения там, где мог.

— До свидания, Филип.

— Летти, в известном смысле я сделал это ради нас с тобой.

— Боже мой, Филип, ты думаешь, я этому поверю?

— Ты не должна вешать трубку.

— Почему?

— Я сказал, мы должны поговорить.

— Но я не хочу говорить о наших отношениях, Филип. Это так тягостно.

— Понимаю, — мягко ответил он. — Мы сделаем это постепенно. Я думаю, ты сейчас возбуждена из-за получения наследства. Твоя подруга Конни из библиографического отдела сказала мне, что дядя твоего отца оставил тебе в наследство компанию и что ты собираешься теперь сама заняться делами этой компании.