Он заставил себя успокоиться. Это касалось дела. Он должен сдержать свое разочарование, должен думать и действовать хладнокровно.

— Не уверен, что я тебе что-то должен, но если уж ты так этого хочешь, проходи, поговорим. — Он взглянул на часы. — У меня есть несколько минут.

— Наверное, ты ненавидишь меня, — прошептала она.

Он бросил на нее сердитый взгляд:

— Нет, это не так. — Я рада. Она смотрела на него задумчиво, с печальной улыбкой, Пятнадцать лет назад она разбила ему сердце. Господи, неужели он был так глуп?

— Видишь ли, Диана…

— Можно мне войти?

Солнце блестело в ее иссиня-черных волосах. Эта масса волос делилась посередине и спадала двумя черными крыльями по обе стороны подбородка. Здесь они слегка загибались внутрь. Пятнадцать лет назад она носила стрижку, которая придавала ее глазам драматическое выражение. Но эта прическа показалась Джоэлу более утонченной. Ее черный свитер и облегающие черные брюки усиливали необычное впечатление которое она производила.

Самая красивая девушка в городе. Можно спросить кого угодно.

— Да, конечно, входи. — Джоэл выглянул на улицу, не возвращается ли Летти с завтрака, но ее не было видно. — Горничная еще не убирала, в комнате беспорядок. Может быть, пойдем куда-нибудь?

— Мне кажется, нам не нужны свидетели. Правда, Джоэл? Достаточно того, что было, вчера, он пожал плечами и закрыл дверь.

— Спектакль не продлится долго? Мой босс вызовет, меня, если дела будут складываться скверно. Она человек мягкий и чуткий, даже чересчур.

— Настоящий маленький ангел-хранитель. — Диана медленно подошла к окну.

Джоэл видел, как ее глаза скользнули по кровати. — Да. она это называет noblesse oblige.

Диана не обратила внимания на это загадочное замечание. Она стояла и смотрела на маленькую гавань.

— Итак, ты наконец вернулся.

— Не волнуйся, я ненадолго. |

— Ровно настолько, сколько потребуется, чтобы дать нам убедиться в спланированном тобой крахе «Судовой компании Копленда».

— Я не то чтобы спланировал это, Диана. Твой отец уже начинал тонуть. Я просто кинул ему веревку, такую, чтобы ему хватило повесить компанию и повеситься самому.

— Очень умно. — Диана заморгала, но не сумела остановить две хрустальных слезы, скатившихся на ее высокие скулы. — Ты собираешься уничтожить папу из-за того, что он не позволил тебе заполучить меня много лет назад.

— Диана, у меня в самом деле не то настроение, чтобы присутствовать на драматическом представлении, понимаешь? Приблизительно пятнадцать лет назад я утратил вкус к такого рода вещам. Но коль скоро мы уже заговорили об этом, давай будем честными. Мы оба знаем, что не твой отец виноват в том, что мы не поженились, а ты. Я просил тебя уехать со мной. Ты отказалась.

— Джоэл, мне было тогда девятнадцать лет, и я боялась.

— Конечно же, ты боялась. Боялась, что твой отец сойдет с ума, узнав, что ты сбежала со мной. Боялась потерять деньги Коплендов. Боялась утратить все, что связано с положением дочери Виктора Копленда в этом городе. Поверь мне, Диана, я прекрасно понимаю, какие чувства тобой руководили.

— О Джоэл, я так жалею. Ты и не знаешь, как я жалею. — Она повернулась, теперь слезы ручьями текли по ее лицу. — Когда я увидела тебя вчера в ресторане, я подумала, что вижу призрак. Как будто все эти годы ты являлся мне и теперь вернулся.

— Не из могилы, — заверил ее Джоэл.

— Джоэл, пожалуйста, не мучай меня. Я знаю, ты вернулся из-за меня.