Она отыскала взглядом Мередит, которая сидела, взгромоздившись на стол, у дальнего окна. Все те же длинные, роскошные каштановые волосы. Розовая паутинка татуировки на запястье. Мередит выглядела сильной и уверенной в себе, и на ее щеках играл здоровый румянец, что еще больше взбесило Арию.

– Ария? – Голос Мередит эхом пронесся по холодной пещере класса. – Вот это сюрприз.

Ария огляделась по сторонам. Перед каждым студентом лежали кисти и краски. Она подошла к первому попавшемуся, схватила большую веерную кисть, окунула ее в лужицу алой краски и решительно зашагала в сторону Мередит, оставляя за собой дорожку капель, стекающих с кисти. Прежде чем кто-либо успел ее остановить, Ария нарисовала крупную неряшливую букву «А» на левой стороне груди изящного хлопкового сарафана Мередит.

– Теперь все будут знать, что ты сделала, – прорычала Ария.

Не давая Мередит опомниться, она развернулась и стремительно вышла из класса. Когда она снова оказалась на зеленой лужайке Холлиса, ее охватил счастливый, безумный смех. Пусть это было не выжженное на лбу клеймо воровки чужих мужей, но все-таки метка. Вот тебе, Мередит. Получи по заслугам.

– Я слышала про «Золотую орхидею», – задыхаясь, выпалила она, поправляя белокурый хвост. – Это потрясающе.

– Спасибо. – Спенсер опустила голову. Удивительно, как быстро разнесся слух по роузвудской школе – ведь мама сообщила эту новость всего шесть часов назад. И с тех пор уже человек десять подошли к Спенсер с разговорами.

– Я слышала, Джон Майер выиграл «Золотую орхидею», когда учился в старшей школе, – продолжала Кирстен. – Кажется, за эссе по теории музыки.

– Да ты что? – Спенсер была почти уверена, что Джон Майер не получал «Золотой орхидеи» – она знала всех лауреатов за последние пятнадцать лет.

– Держу пари, ты справишься, – сказала Кирстен. – И тогда тебя покажут по телевизору! Можно, я пойду с тобой на твой дебют в «Тудей шоу»?

Спенсер пожала плечами.

– В этом конкурсе жесточайшая конкуренция.

– Заткнись. – Кирстен хлопнула ее по плечу. – Вечно ты скромничаешь.

Спенсер стиснула зубы. Как она ни старалась остудить накал страстей вокруг «Золотой орхидеи», все как один твердили: Ты обязательно победишь. Готовься к крупным планам! – и это сводило ее с ума. Сегодня она – на нервной почве – так часто перекладывала и сортировала деньги в своем кошельке, что одна из двадцатидолларовых купюр не выдержала и порвалась.

Раздался свисток, и тренер Маккриди дала команду: «Кроссовер!». Девушки мигом повернулись и побежали боком. Со стороны они выглядели как участники соревнований по выездке на Девонском конноспортивном празднике.

– Ты слышала о роузвудском маньяке? – спросила Кирстен, слегка задыхаясь – кроссовер сложнее, чем кажется. – Вчера вечером во всех новостях только об этом и говорили.

– Да, – пробормотала Спенсер.

– Он орудует в вашей округе. Прячется где-то в лесах.

Спенсер ловко обогнула валявшийся в сухой траве ком дерна, вырванный клюшкой.