Фреди спокойно посмотрел ему в глаза.

– Верно. – Он подцепил кружок салями и пододвинул тарелку поближе к Фабио. Тот отрицательно покачал головой.

– Например, о такой сумме, как восемьсот тысяч долларов?

– Например.

– Где они?

– Хорошо инвестированы. В некую фирму. Как договорились. – Он выудил с тарелки кусок коппы, разжевал и запил белым мартини.

Фабио ударил ладонью по столу и завопил:

– Мать твою!

Официант изумленно воззрился на него. Фабио приглушил голос.

– Я принес тебе восемьсот тысяч долларов и попросил вложить их в дело?

Фреди кивнул с набитым ртом.

– Наличными?

Фреди ухмыльнулся, проглотил еду и сказал:

– В джутовой кошелке из биолавки.

Фабио снова стукнул по столу:

– Твою мать! Почему ты ничего мне не сказал?

Фреди невозмутимо взглянул на него:

– Хотел посмотреть, вспомнишь ли ты об этом.

– А если бы я не вспомнил? – Фабио почти кричал.

Фреди одарил его одной из своих обворожительных улыбок.

– Тогда бы ты и не пожалел о них.

21

После обеда они отправились в садовое товарищество Вальдфриден. В желтом «рено» с надписью «Мистик продакшнз». Машин на шоссе почти не было. Погода еще не установилась. Только что на ветровое стекло шлепались крупные капли дождя, а теперь Норина уже снова вынуждена была спустить щиток от солнца.

Когда они остановились на красный свет, Норина, искоса взглянув на него, заметила:

– Если тебе это так тяжело, я могу съездить одна.

– С чего ты взяла, что мне тяжело?

– Ты подавлен.

– Просто устал.

– Я бы смогла тебя понять – после всего, что там произошло.

Фабио вымученно улыбнулся:

– Там случались и хорошие вещи.

Зажегся зеленый, Норина включила скорость.

Она, конечно, права. Он не только подавлен, он в тихом отчаянии. Из-за всего, что с ним произошло. А то, что ждет его впереди, еще хуже. Он должен признаться во всем Норине. У него нет иного выбора. Он должен рассказать ей всю правду. Всю правду о Фабио Росси. И это означает окончательный разрыв едва возобновленных отношений.

На краю леса парковались несколько автомобилей. Норина поставила туда же свой «рено». Вытащив из багажника полную сумку, она пояснила:

– Тут сосиски. Непременная составляющая национального праздника.

Пройдя немного вниз по шоссе, они свернули на дорогу к «Гурраме». Большинство домиков и садов были украшены фонариками, гирляндами и флажками. Люди готовились к празднику, озабоченно поглядывая на хмурое небо.

Перед домиком с желтыми ставнями стояла на стуле женщина, отличавшаяся плохой памятью, и прикрепляла светящуюся гирлянду к водосточной трубе. Ее муж, заядлый картежник, втаскивал в дом переносной холодильник. Фабио и Норина кивнули им. Те ответили на приветствие, явно с трудом воздерживаясь от комментариев, пока прибывшие не скроются из поля зрения и зоны слышимости.

Госпожа Блаттер, соседка по «Гурраме», принимала гостей. Два семейства с детьми. Мужчины примерно того же возраста, что и Фабио, натягивали над крыльцом навес из полиэтиленовой пленки. Хозяйка собирала ежевику. Ей помогала маленькая девочка.

Заметив Фабио и Норину, она подошла к калитке.

– Вы, наверное, думаете, что это мои дети и внуки. А это мои внуки и правнуки. – Она стала серьезной. – Примите мои соболезнования насчет Лукаса. Я видела его здесь в тот самый день. Он показался мне таким, как всегда. Если бы можно было заглянуть людям в душу…

Они пожелали ей приятного вечера, и она ответила:

– Хорошо, что «Гуррама» сегодня не пустует.