– Компьютер выдает что-нибудь? – спросила она, когда они укрылись в доме.

Фабио объяснил ей, в чем дело.

– Я считала, что можно реконструировать данные даже на стертом диске. Ведь они еще там. Нужно только найти к ним доступ.

– То же самое не устает повторять и мой нейропсихолог.

Они сидели за столом и смотрели, как в садовом товариществе Вальдфриден беснуется ветер. Дождь никак не начинался. Но далеко на западе, серый и вертикальный, он уже лил из тучи, словно из сифона.

Наступил момент истины.

Фабио вытряхнул на стол содержимое первой архивной коробки. Ничего похожего на записи ученого не обнаружилось. Примерно тридцать страниц многократно правленной рукописи незаконченного рассказа под названием «Наконец». Начальные строчки стихов, четверостишия, фрагменты зонга. Явно собрание личных поэтических опытов Лукаса. Кроме того, несколько предметов, которыми он явно дорожил: сломанная авторучка; несколько маленьких, совсем обычных ракушек; брелок с гербом Инсбрука; несколько почтовых конвертов с адресом, написанным женской рукой, в которые они не стали заглядывать. Они снова сложили вещи в коробку.

Содержимое следующей коробки показалось Фабио знакомым. Это были конспекты лекций, которые читают в школе журналистики. Свои Фабио давно выбросил. Конспекты Лукаса, напротив, пестрели подчеркиваниями. Он пользовался для этого разноцветнымии фломастерами.

Две оставшиеся коробки были снабжены надписью: «Интервью и расследования». В них лежали стенографические блокноты, такие же, как у Фабио. Большинство было стянуто резинкой с магнитофонной кассетой. На всех блокнотах указаны названия и даты.

Ветер немного стих. Над городом сверкнули молнии. С большим опозданием загрохотал гром. Фабио и Норина склонились над записями Лукаса, как двое детей, которые мастерят себе подарки к Рождеству.

Корзину с перезревшими сливами Норина поставила на пол рядом со скамьей. Запах подгнивших плодов ударил в нос Фабио.

И внезапно он вспомнил все с такой ясностью, словно никогда не забывал.

Лукас сидел здесь за столом, как теперь сидит Норина. Фабио стоял. Они ссорились. Речь шла о скандале с фирмой ЛЕМЬЕ, как они называли свой проект. Фабио рассказал Лукасу о своем решении прекратить дело. Лукас упорно возражал. Так упираться мог только он. Внимательно выслушивая аргументы Фабио, он в ответ на каждый отрицательно мотал головой.

Особенно когда аргумент касался денег.

Возникла омерзительная ссора. Фабио ничего не упустил. Он издевался, угрожал, сквернословил, напоминал приятелю, что без него тот никогда бы ничего не достиг. Но Лукас с ослиным упрямством все так же мотал головой.

В конце концов, Фабио заорал: «Пошел ты в жопу! Этот сюжет – дохлый номер, будешь ли ты участвовать в нем или нет. Я загнал материалы Барта!»

А Лукас в ответ крикнул: «А я их скопировал!»

Фабио бросился вон из дома. Но на повороте дороги передумал и вернулся назад.

У садовой калитки он увидел, как из дома вышел Лукас с пакетом в руках и исчез под верандой.

Он кинулся туда и успел заметить, что Лукас прячет пакет.

Схватив тяжелый черенок от лопаты, он двинулся на Лукаса.

На этом месте его воспоминания обрывались. Похоже, он недооценил Лукаса.

Словно в честь второго озарения, снизошедшего на Фабио, ветер разорвал на мгновение пелену облаков. Заходящее солнце осветило дачный поселок, будто киношную декорацию.

– Что с тобой? – спросила Норина. Он поднял на нее взгляд. – Ты так побледнел.

– Я вспомнил, где могут быть материалы Барта.

Когда они выходили из дома, нетерпеливые дети уже запускали первые ракеты в очистившееся небо.