– Забытый тобой Фабио не приходил вечерами выпить стакан вина с коллегами. Он назначал встречи в яхт-клубе или «Голубом Ниле». Он являлся в редакцию только в случае крайней необходимости и давал нам почувствовать свое пренебрежение. Ему понадобилось несколько недель для посредственнного очерка о машинистах, но он требовал восторгов, как великая звезда. Он больше не спешил на помощь, не подставлял плечо, как подобает мужчине, а прятался за каким-то проектом, о котором только и было известно, что это «крупное дело». Он изменял своей подруге с какой-то блондинкой-пиарщицей и приобретал рубашки в «Боксе». Забытый тобой Фабио был мелким выскочкой. Мы все аплодировали, когда Норина вышвырнула тебя вон.

Фабио молчал. Сара предложила ему закурить:

– Тот, забытый, Фабио курил.

– Я знаю, – сказал Фабио и не взял сигареты.

Сара закурила.

– Извини. Ты хотел узнать правду.

– Вот и узнал. – Он попробовал улыбнуться.

– И ты до их пор не знаешь, что это за крупное дело?

– Никто не знает.

– Кроме Руфера.

– Он тоже не знает. Потому он тебя и выгнал.

– Он меня не выгнал. Я уволился. Он показал мне заявление.

– Это была обоюдная договоренность.

Фабио покачал головой. Заниматься крупным проектом и не поставить шефа в курс дела?

– А Лукас? Ему-то я сказал бы.

– Лукас говорил, что нет. Но ты же знаешь Лукаса. Он не стал бы тебя предавать.

Фабио пристроил на лицо насмешливую ухмылку.

– Брось, Фабио. Лукас тебя не предал.

Фабио на это не купился.

– Если кто тебе и может помочь, то только он.

– А ты спроси его, – предложил Фабио.

– Я уже спрашивала. Он говорит, что не было никакого крупного дела.

Фабио почувствовал, как в нем закипает ярость.

– Он хочет сказать, что я создавал видимость этого дела?

– Он не был единственным, кто так считал. Но, может быть, единственным, кто по отношению к тебе сохранял лояльность.

– Ха! – вырвалось у Фабио так громко, что официанту показалось, что его позвали.

– А ты? Ты что думаешь? Было крупное дело?

Сара пожала плечами.

– Ну, не темни, говори.

Она провела ладонью по непослушным крашеным светлым волосам и затянулась сигаретой.

– Я думаю, что крупное дело было. Но потом… – Она сделала неопределенный жест рукой.

– И что? Что потом?

– Оно лопнуло, растворилось в воздухе, не знаю. Во всяком случае, поначалу ты в него верил. Я по тебе видела. Настолько-то я знала старого Фабио.

– Когда было это «поначалу»?

Сара порылась в сумке и вытащила свой ежедневник, маленькую записную книжку в засаленной коже, стянутую резинкой, чтобы листки не рассыпались.

– Примерно в то время, когда ты дописывал очерк о машинистах. Где-то в середине мая.

– Ты уверена?

– Да. Именно тогда я подумала, что новое дело как-то с этим связано.

Фабио составил и отодвинул пустые тарелки, положил на стол свой ежедневник и списал из ее ежедневника все даты, так или иначе имевшие к нему отношение. Окончательную редакцию его последних репортажей, заседания редколлегии, которые он прогулял, планерки, на которые он не явился. Обеденное время истекало, и он попросил счет. Саре пора было возвращаться в редакцию.

Пока они ожидали сдачу, Фабио спросил:

– Ты не знаешь, зачем мне понадобилось брать интервью у главного технолога из ЛЕМЬЕ?

– Ты хотел произвести впечатление на блондинку-пиарщицу… как бишь ее?

(Под фонарем… как некогда Лили…)

– Марлен, – ответил Фабио.