В ожидании пробуждения еще одной траппы Анзельмо поделился своими соображениями относительно женского пола. Затем он настоятельно предложил гостю отведать его старую граппу, выдержанную в грушевом бочонке. Он принес новые рюмки и разлил по одной.

Теперь они ждали, пока эта граппа проснется, и Анзельмо вернулся к прерванной теме.

– Все они одинаковые, – буркнул он.

– Не совсем все, – возразил Фабио, пытаясь хотя бы по очкам избавить Норину от этого разгромного счета.

– Ха! – откликнулся Анзельмо. – Ты думаешь, что твоя – другая? А к кому приходил мужик, как только ты оказался в больнице?

Граппа немного затормозила реакции Фабио. Ему понадобилось время, чтобы осмыслить сказанное.

– Ты имеешь в виду Марлен?

– Прости, теперь не стоило этого говорить.

– Рассказывай.

– А что тут рассказывать. Приходил к ней один. Вот и все. Может, просто так, безобидно.

– Много раз?

– Я не всегда торчу во дворе. По крайней мере, один раз.

– А как он выглядел?

– Молодой, твоего возраста, короткая стрижка. Недурен собой.

Фабио встал и двинулся к входной двери.

– Погоди-ка.

Не слишком твердо держась на ногах, он спустился по лестнице до почтового ящика Марлен, выудил из щели «Воскресное утро» и принес в квартиру Анзельмо.

– Этот? – спросил он, указывая на фото Лукаса.

Пришлось Анзельмо встать и принести свои очки, лежавшие рядом с телепрограммой.

– Точно он. Наверняка. Плохой снимок. В жизни он выглядит лучше.

Марлен вернулась в пять. Фабио ждал ее, лежа на диване и собираясь при первом шуме на лестнице встать и встретить ее стоя. Но был разбужен поцелуем в лоб и вопросом:

– Шнапс?

– Что?

– От тебя разит шнапсом.

Тем самым психологическое преимущество было упущено.

Фабио не сразу вспомнил, почему он так обозлен на Марлен. А когда вспомнил, попытался встать. Но на полпути потерял равновесие и снова свалился на диван.

Марлен рассмеялась:

– Ты пьян.

– У меня есть на то все основания.

Фабио все-таки воздвигся. Марлен хотела ему помочь, но он оттолкнул ее.

– Что тут понадобилось Лукасу?

Марлен не ответила. У нее был такой вид, словно нечто неизбежное наконец случилось.

– Что? – с угрозой повторил Фабио.

Марлен скрылась в ванной.

– Да, да, подумай, прежде чем отвечать.

У Фабио был мерзкий вкус во рту. Он открыл холодильник. Минералки не было. Только две бутылки Бифиба и надорванный пакет густого персикового сока, который обожала Марлен.

Он открыл кран над раковиной на полную мощность и подождал, пока струя остынет. Набрал полный стакан и проглотил воду. Она все еще была тепловатой. Он закурил сигарету и подождал, пока Марлен со своим ответом выйдет из ванной.

Она вышла без ответа.

Фабио загородил ей дорогу и сказал:

– Что. Тут. Понадобилось. Лукасу.

– Мы можем это обсудить, когда ты протрезвеешь.

– Когда я протрезвею, меня здесь не будет.

Марлен вздохнула и протиснулась мимо него. Он хотел ее задержать, но для этого слишком плохо держался на ногах.

Марлен закурила и подошла к его письменному столу. Левой рукой она поддерживала локоть правой руки, державшей сигарету на высоте рта.

– И что же ты хочешь узнать?

– Когда я был в больнице, ты трахалась с Егером?

– Нет. Следующий вопрос.

– Нет?

– Нет.

– Тогда зачем он сюда шлялся?

– Он не шлялся.