Через полчаса в комнате Фабио запахло едой. Саманта, Леа (молодая и стройная) и Сорайа (пожилая и полная) пританцовывали под музыку из бластера о жизни гетто, который троица приволокла с собой. Женщины сварили большие бананы, мелко их порубили, смешали с маслом и дрожжами и слепили крошечные лепешки. При этом они неутомимо болтали по-креольски.

Фабио сидел на кровати, чтобы не путаться у них под ногами, и время от времени делал символический глоток из стакана с ромом, который всучили ему дамы.

– Демуазо, – уверили они его, – это белый деревенский ром самого лучшего сорта.

В кухонной нише шипело и скворчало, наполняя комнату ароматом горячего кокосового масла. Подошла Саманта, держа указательным и большим пальцами первую золотистую лепешку, и заставила его снять пробу. Он закатил глаза, изображая восторг. Лепешка имела вкус чего-то мучного и жирного.

Сорайа уселась за его стол, Леа заняла кресло, Саманта примостилась на кровати. Они включили музыку на полную громкость и уплели свои банановые изделия, все сорок штук.

– Ты приятель Фреди? – спросила его Сорайа с набитым ртом.

– Мы с ним учились в одной школе.

– И сколько ты платишь за комнату?

Фабио понятия не имел.

– Мы об этом не разговаривали. Мне срочно понадобилось жилье, и он предложил это.

Женщины переглянулись.

– Мы платим две с половиной тысячи.

– В месяц?

– Мы никогда не живем здесь больше месяца.

– Две с половиной тысячи!

– Плюс за белье и уборку.

– Да он просто грабитель!

– Хоть и твой приятель.

– Почему же вы не живете где-нибудь в другом месте?

Женщины расхохотались:

– Это жилье входит в контракт с «Персиками».

Ром оказался крепким. Хоть Фабио и отпивал его мелкими глотками, карибский эффект дал о себе знать. Фабио танцевал так, словно вырос под звуки бигина.

В какой-то момент он заметил, что Сорайа подняла трубку телефона, сказала несколько слов и положила трубку.

– Кто это был? – спросил Фабио.

– Какая-то женщина.

– Чего она хотела?

– Тебя.

– Что ты ей сказала?

– Что ты занят.

– Она назвала свое имя?

– Да.

– Какое?

– Я не разобрала.

– Норина?

Сорайа задумалась:

– Нет, немного короче.

– Марлен?

– Нет, не такое короткое.

18

В восьмидесятые годы вокзал в Римбюле модернизировали. Лучше бы они его вообще снесли. И вместе с ним весь городишко.

Римбюль не был ни деревней, ни городом, ни предместьем. Он представлял собой унылое скопление жилых и административных построек без центра и без окраин. Где-то стояла церковь, где-то пивная, где-то пожарное депо, где-то жилой квартал, где-то указатель: «ПОЛВОЛАТ, 3 км».

Весь транспорт двигался по главной улице, объезда не было. На том единственном месте, где никому не нужно было пересекать мостовую, построили эстакаду для пешеходов. «Римбюль приветствует отдыхающих на Нойзидлерзе!» – было написано на внешней стене перил. Как будто для того и строили.

Над холмами к западу от Римбюля собралась мощная грозовая туча. Если пойдет дождь, его придется оплатить авансом – духотой, еще более гнетущей, чем в предыдущие дни.

У вокзала не нашлось ни одного такси. Но поскольку бухгалтерия сунула ему под нос счет за проезд от Римбюля до ПОЛВОЛАТА и обратно, Фабио точно знал, что хотя бы одно такси в городе имеется. Дежурный по вокзалу направил его в мастерскую Фельда:

– Служба такси – тоже по его части.