— Ты сам, кажется, недавно был в Дагестане? Или даже сейчас оттуда?

— Так точно, товарищ полковник. Полугодовая командировка. Была запланирована как обычно, а пробыл только четыре с половиной месяца. Отозвали сюда. Ранее дважды в Чечне был и один раз в Ингушетии. Это за последние годы.

— С братом не встречался?

— Никак нет. Даже попытки не предпринимал. Привет ему, естественно, тоже передать возможности не имел.

— А вообще с ним встречался?

— В последний раз, когда на последнем курсе училища учился. И мой отец еще жив был, и отец Абдулмалика тоже. Вместе они к нам приезжали. Пообщались, поговорили, и все. А я у них в селе Тахчурмахи был еще ребенком, но все хорошо помню. И бабушку покойную помню, она с ними жила.

— Как Абдулмалик переводится? Его имя что-то значит?

— Абдулмалик — «раб владыки».

— Еще родственники в Дагестане есть?

— Из близких — дядя и еще один брат отца, самый младший, Валид Валидов. Но он душевнобольной, инвалид первой группы, семьи, понятно, не имеет, живет в Каспийске. Большую часть жизни провел в психиатрической больнице. Временами, в периоды обострения, становится буйным и опасным. Тогда его в больнице надолго закрывают. По полгода держат, а после лекарств полусонного выпускают. Соседи следят за ним внимательно. Только что-то не так, сразу звонят, и дядю снова увозят. Он уже и сам от такой жизни измучился, и других измучил. Мы только однажды виделись, когда я ребенком был. Кроме него, есть еще более дальние родственники, в Тахчурмахи, в основном, живут, но с теми я никогда контактов не имел, и даже не знаю, где их искать.

— Ну, и что же, может быть, придется поискать, — неожиданно проговорил чей-то голос из-за спины.

Старший лейтенант Валидов обернулся. В дверях стоял, держась за ручку, командующий войсками спецназа ГРУ полковник Мочилов. Гази сразу узнал его, хотя видел только мельком во время совместных с французскими парашютистами антитеррористических учений. Командующий взял тогда на себя роль командира батальона, хотя за время штабной работы давно, как тогда все думали, должен был потерять боевую форму. Но он не потерял и показал себя прекрасно. Гораздо лучше многих молодых и амбициозных французских офицеров, кстати, свои амбиции после учений растерявших.

Командующий шагнул вперед.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — Старший лейтенант снова вытянулся по стойке «смирно», даже каблуками по-гусарски щелкнул, поскольку отдать «честь» без головного убора не мог, согласно уставу внутренней службы.

— Что-то лицо твое знакомо мне, старлей. Встречались? — здороваясь, протянул руку Мочилов.

— Во Франции вместе были, на учениях, товарищ полковник.

— Понятно. Загоняли вы меня там.

— Или вы нас. Этот вопрос пока остался открытым.

— Или мы все вместе загоняли французов, чтобы никому обидно не было.

— Зато они потом, для восстановления дыхания, хорошее вино привезли.

— Было дело. Уважили…

Вводная на учения была простая, почти стандартная. Условные террористы захватили здание и взяли в заложники местных жителей. Роль террористов исполняли тоже французские парашютисты. Другая группа парашютистов, вместе с российскими спецназовцами, получила задачу освободить заложников и «захватить» или «уничтожить» террористов.

Все было просто и ясно на бумаге, но при десантировании французский пилот ошибся и выбросил группы на пятьдесят километров в сторону от заданного участка, находившегося в десяти километрах от «захваченного» здания.