Я вышел на палубу, чтобы приветствовать их, когда они взбирались по трапу. Шляпа молодого человека скрывала его лицо до тех пор, пока он не приблизился ко мне. Пассажир снял темные очки и убрал их к себе в карман, а потом с улыбкой протянул мне загорелую руку. И вот — это был он собственной персоной, столь же красивый и уверенный в себе, как и прежде! Я не верил глазам. Я разрыдался.

— Но твоя рука! — Я не мог не заметить пустой рукав. — Что случилось?

Он на несколько секунд нахмурился.

— Был обстрел в Одессе. Меня ранили. Потом задели, когда я пытался добраться до судна. Никогда не узнаю, кто именно забрал мою руку — красные или белые! Возможно, и те и другие. — И он пожал плечами, как в старые беззаботные времена, пробудив великое множество замечательных воспоминаний.

Да, это был тот самый Шура, которого я считал мертвым, убитым красными казаками. Это был мой кузен, мой прежний наставник и приятель из Одессы, с которым я поссорился по пустячному поводу, из-за обычной маленькой шлюхи с Молдаванки. Все дурное давно позабылось — и теперь моя душа пела от радости! Я обнял его! Поцеловал! Прижал к себе его высокое сильное тело — и заплакал снова! Шура вернулся ко мне! Этого было достаточно, чтобы вернулся и весь мой прежний оптимизм. Шура, друг моего детства! Мне хотелось так много ему рассказать и в ответ услышать столько историй!

— Надолго ли ты останешься с нами?

— До Триполи! — Шура был так же взволнован, как я.

Слезы бежали по его щекам, и он смахивал их с углов полных губ уцелевшей рукой и одновременно смеялся над моими собственными слезами.

— Маленький Макс Гетман. Я слышал, ты теперь кинозвезда. Делаешь разные чудесные вещи. Ты говорил нам, что прославишься. Нам надо было тебя послушать, a? Le plus fameux des chics types! Ванда была тебе лучшей подругой, знаешь ли. Она предсказала тебе большое будущее. Ты хорошо выглядишь, mon joli bagage.

Вспомнив, что капитан Квелч недостаточно знает русский, мы перешли на французский, чтобы выразить свою признательность за это необычайное воссоединение.

— Как изумительно, что вы невольно стали его причиной, капитан! — сказал я.

— Меня очень радует ваше одобрение, друг мой. Ведь босс Шуры — мой старый деловой партнер с марсельских времен. Я хотел бы оказать ему услугу. Уверен, вы не станете возражать?

Только Болсовер или Симэн могли возразить против появления нового пассажира, но мы с капитаном Квелчем уже задумали план, который должен был увенчаться арестом Болсовера, как только мы поставим судно на якорь в Александрии. Капитан Квелч вместе с нашим «снежком» купил морфий. Симэн начал ворчать. Его фильм был важнее всего. В салоне Шура сразу очаровал миссис Корнелиус. Он поцеловал ей руку и представился, назвавшись моим кузеном и старым университетским товарищем.

Обмануть ее не удалось.

— Ты один из этих слободских бандюков, верно? У вас, парни, есть стиль. Третесь тут с французами, да?

Шура никак не мог понять ее английский, но восхищался русским, который он разбирал немногим лучше, но ценил, как он говорил, его удивительную мелодичность. Я обрадовался, что они с первой встречи так хорошо поладили.