|
И по мере того, как они входили, Гертруда указывала на них и называла их имена.
— Смотри, вот это Никодим, приходивший ночью к Спасителю, — говорила она, указывая на старика знатного вида, — а вон тот, с большой бородой, Петр, а вот там сидит Иосиф Аримафейский. Никогда еще я не представляла себе так ясно учеников, собравшихся вокруг Спасителя. Вон тот, что сидит с опущенными глазами, это Иоанн; а человек с рыжими волосами и в войлочной шляпе — это Иуда. А вот те двое, что сидят на лавке с поджатыми ногами, курят кальян и, по-видимому, совсем не интересуются тем, что услышат, — это книжники. Они не верят в Него и пришли сюда из любопытства или чтобы оспаривать его учение.
За то время, пока Гертруда так говорила, круг постепенно заполнялся. Затем вошел человек, которого все ждали, и встал посередине.
Гертруда не видела, откуда он вышел. Она едва не вскрикнула, неожиданно увидев его.
— Да, да, это Он! — воскликнула она и благоговейно сложила руки.
Не отрывая глаз, смотрела она на него, в то время как он стоял, опустив глаза, словно погруженный в молитву. И чем дольше она смотрела на него, тем сильнее становилась ее вера.
— Ингмар, неужели ты не видишь, что он — не простой человек? — прошептала она, и Ингмар шепотом отвечал ей:
— Вчера, когда я встретил его, я тоже подумал, что он больше, чем человек.
— Я испытываю блаженство при одном взгляде на него, — сказала Гертруда. — Нет ничего, чего бы я не сделала, если бы он потребовал этого от меня.
— Это, вероятно, оттого, что мы привыкли представлять себе Спасителя в таком виде, — сказал Ингмар.
Человек, которого Гертруда принимала за Христа, стоял в кругу своих последователей с гордо поднятой головой и повелительной осанкой. Он сделал легкое движение рукой, и тогда все сидевшие вокруг него на земле начали одновременно выкрикивать: «Аллах! Аллах!» И в то же время все они качали головами: сначала сильным движением отбрасывали они голову направо, затем налево, направо, налево. Они двигались в такт всем туловищем и при каждом движении восклицали: «Аллах, Аллах!» Человек посредине стоял почти неподвижно и только легким движением тела указывал такт.
— Что это такое? — спрашивала Гертруда. — Что они делают?
— Ты жила в Иерусалиме дольше моего, Гертруда, — отвечал Ингмар, — и тебе лучше знать, что это такое.
— Я слышала, что есть люди, которых называют пляшущими дервишами, — сказала Гертруда. — Вероятно они совершают свой обряд богослужения?
Она сидела, тихо задумавшись, и потом сказала:
— Это только начало. Это им заменяет пение, которым у нас начинается богослужение, а потом он начнет излагать свое учение. Ах, как я буду счастлива услышать его голос!
Мужчины, сидевшие на овечьих шкурах, продолжали выкрикивать: «Аллах! Аллах!», — не переставая раскачиваться. Они качались все быстрее и быстрее, капли пота выступили у них на лбу, а голоса сделались хриплыми.
Так продолжалось несколько минут, пока их глава не сделал легкое движение рукой, и тогда все мгновенно стихло и успокоилось.
Гертруда закрыла глаза, чтобы не видеть, как эти люди мучают себя. Когда же все замолкло, она открыла глаза и сказала Ингмару:
— Теперь он, наверное, начнет говорить. Как жаль, что я не пойму его слов! Но я буду рада уже тому, что услышу его голос!
Несколько минут царила полная тишина. Затем руководитель опять подал знак, и последователи его снова завопили: «Аллах! Аллах!» На этот раз им было велено качать не только головой, но и всей верхней частью туловища, и скоро все завертелось снова. |