Куда это ты собралась, дорогая тетя?

С годами ее отчаянное любопытство испарилось, хотя Анну по-прежнему беспокоил запрет на посещение комнаты, где, по уверениям тети, хранились в том числе документы наузников, – и тем не менее она поднималась туда только ночью. Кто разбирает документы в два часа ночи? Очередная ложь. Анна прислушалась, но звуки шагов давно затихли. В доме воцарилась тишина. Тишина и секреты.

На следующее утро Анна открыла свой шкафчик медленно и осторожно – со страхом вспоминая тетины угрозы и предупреждения. Внутри не было ничего необычного. Я становлюсь параноиком…

От этих невеселых мыслей ее отвлек звук знакомого голоса. Анна выглянула из-за дверцы своего шкафчика и чуть не ахнула: в нескольких футах от нее стоял Питер Ноуэлл и с кем-то разговаривал. Он мельком взглянул в ее сторону, и Анна вновь спряталась за дверцей шкафчика, чувствуя, как у нее учащается пульс, а ладони становятся липкими. Избыток тестостерона и эстрогена в организме.

– Просто мечта, а не парень, – прошептал чей-то мелодичный голос девочке прямо в ухо; от дыхания говорящего ей стало щекотно.

Анна обернулась и увидела позади себя Аттиса. Глаза молодого человека лукаво улыбались, как будто он находил всю ситуацию презабавной. Один его глаз был темнее другого, как две лужицы, одна освещенная, а другая скрытая в тени. Аттис заговорил с ней впервые.

Анна захлопнула дверцу шкафчика.

– Я просто убирала свои вещи, – возразила она.

– Ах, точно. А я-то подумал, что ты пускаешь слюни на мистера Златовласку. – Аттис нарочито кивнул в сторону Питера. Его акцент был настолько музыкальным, что сарказм в нем звучал как фанфары.

Анна почувствовала, как краска заливает ей лицо. Девочка потянулась было за своим наузом, но вдруг поняла, что находит странное наслаждение в злости на Аттиса.

– Хочешь, я включу над ним спринклер? Чтобы он намочил ему рубашку? Будет сексуально, как думаешь? – продолжал молодой человек, теребя в руках канцелярскую скрепку.

Анна заметила, что кончики его пальцев и кожа вокруг ногтей были черными.

Девочка с ужасом вспомнила слова Эффи во время праздничного ужина: «Аттис навел порчу на моего бывшего».

Молодой человек начал скручивать скрепку в какой-то символ, не сводя глаз со спринклера. Анна выбила скрепку из его рук и силой затащила Аттиса за ближайший угол.

– Что ты делаешь? – негодуя, прошипела она. – Даже говорить о магии – не то что творить ее! – строжайше запрещено!

– Талант нельзя зарывать в землю, – назидательно сказал Аттис. – Быстро, веди себя как ни в чем не бывало, – протараторил он и тут же уперся рукой в стену прямо за Анной. Питер с друзьями прошел мимо, не обратив на них с Аттисом внимания. – Уф, пронесло! – Молодой человек вытер со лба воображаемый пот.

Анна уловила исходящий от Аттиса запах теплого дыма и оттолкнула его, придя в еще большее бешенство.

– Что? – притворно-виновато спросил молодой человек. – Пришлось импровизировать. Если бы они увидели нас вместе – двоих пользователей магии, – что бы они заподозрили? Мы могли прямо сейчас заниматься магией. Или магия могла заниматься нами. Опасность подстерегает нас на каждом углу. – Аттис сощурился и с фальшивым беспокойством оглядел коридор.

– Еще две минуты назад у меня все было хорошо, и тут явился ты и все испортил.