– Вот что, сын! – сказала мать. – Надо срочно успокоиться. Радоваться нечему, но и падать духом стыдно! Я бы на твоем месте немедленно приняла горячую ванну, хорошо поужинала бы и улеглась спать. Утро вечера мудренее… – Она ласково улыбнулась. – Я родилась и выросла в Ромске, меня здесь еще знают. Постараюсь помочь! – Мать поднялась. – Чисто случайно твой отец, Игорь, знаком с первым секретарем вашего обкома товарищем Левашевым. Представь, товарищ Левашев отказался от Москвы, чтобы прооперироваться у отца…

Специально для Светланы мать назвала Савву Игоревича Гольцова отцом Игоря Саввовича, хотя после выяснения истории подлинного отцовства Игорь называл отчима Саввой и мать при сыне тоже говорила «Савва». Сейчас же мать все учла, вплоть до последней интонации, а Игорь Саввович удивленно глядел на мать: почему она предполагала, что ночная драка и все связанное с ней будет рассматриваться на такой высоте, как первый секретарь обкома партии? У кого она успела побывать, с кем разговаривала?

– Игорь, сделай, пожалуйста, по-моему! – продолжала мать. – Ванна, ужин, рюмка коньяка, никаких разговоров со мной или Светланой. Потом – сон. Ранний сон до позднего утра…

Она подошла к сыну, во второй раз за вечер нежно привлекла его голову к себе, взъерошила волосы. Ароматная, теплая, родная, такая любимая, что щипало в глазах и сладко ныли колени. Мама, мамочка, как он любил эту женщину, которая была всегда права и никогда не ошибалась! Игорь Саввович с детских лет знал, что мать никого, кроме него, не любит и любить не сможет. И он любил мать так же преданно и нежно, как она любила его. «Вот все и обошлось! – думал Игорь Саввович. – Нет никакой беды и не будет, если со мной моя мать!» И он был по-детски, неосмысленно и доверчиво счастлив в этот миг.

– Иди в ванну, Игорь! – голосом, которым она разговаривала с пятилетним сыном, продолжала мать. – В каком-то фильме говорят: «Жизнь похожа на тельняшку. Одна полоса светлая, другая – черная и так далее…» Ты у меня сильный, только сам не знаешь, какой ты сильный…

На глазах у Светланы блестели слезы, сквозь которые она улыбалась, – так на нее действовали слова и поступки Елены Платоновны. Жена, наверное, тоже думала, что вот теперь-то все будет хорошо, ничего плохого в ее доме и в ее семье не произойдет, что происшедшее – недоразумение, тяжкий сон, приснившийся в жаркую июльскую ночь. «Иди скорее в ванну!» – просила взглядом Светлана мужа, словно только от ванны зависела судьба дома и семьи.

– Даешь ванну, коньяк и сон! – торжественно провозгласил Игорь Саввович и с поднятой рукой направился в свой кабинет, чтобы надеть пижаму. Он уже стаскивал через голову пропотевшую за день рубашку, когда в гостиной зазвенел телефон. «Кто звонит так поздно?» – подумал он сердито и невольно посмотрел на часы. Было без пяти минут одиннадцать.

– Игорь, Игорь! – проговорила вбежавшая в кабинет Светлана. – Тебя зовет к телефону Сергей Сергеевич. Он только что прилетел…

Бросив рубашку на стул, Игорь Саввович медленно повернулся к жене, посмотрел на нее так, словно хотел спросить, как отреагировала на звонок Валентинова его бывшая жена Елена Платоновна. Что-то же, наверное, произошло с ней, когда Светлана называла имя первого мужа матери, настолько близкого сыну человека, что имел право звонить ему на квартиру в одиннадцать часов?

– Игорь, поторопись, Сергей Сергеевич ждет! У него для тебя есть важные новости…

Игорь Саввович медлил.