– Ты со своей матерью разговаривала? – спросил Игорь Саввович после паузы. – Она знает все?

– Я после драки прячусь от мамы! – в подушку сказала Светлана. – Однако мне передали, что мама информирована.

– Кто тебе сказал?

– Папин шофер… Он добавил, что весь город знает и о драке и о гаражах… – Она приподняла голову. – Мне страшно, Игорь! Я боюсь думать о возвращении отца из командировки… А папин шофер сегодня сказал, что делом интересуется Левашев. Он после обеда вышел на работу.

Игорь Саввович невольно улыбнулся. Иначе и быть не могло, Левашев должен был вернуться: не зря же управляющий трестом Николаев делал вид, что ничего не знает о случившемся, полностью устранился. Выжидал, как будут развиваться события, но уже сделал первый шаг, пригласив на завтра Валентинова для беседы «не о производстве». Начнет Николаев непременно так: «Да, кстати, что там произошло с вашим подопечным Гольцовым? Болтают какую-то чепуху, а я ничего толком не знаю…»

– Жили-были дед со старухой у самого синего моря, – игриво произнес Игорь Саввович. – Влезли на детскую площадку, купили у сына дворничихи построенный из ворованных стройматериалов гараж да еще обсчитали его на пятьсот рублей.

Игорь Саввович кожей лица и голыми плечами почувствовал по-утреннему свежее дуновение из окна; утро наступало быстро, безжалостно уничтожая проклятый свет неоновой вывески, близился момент, когда над крышами четырехэтажных домов сверкнет первый солнечный луч. Измотанные бессонной ночью, тяжелыми и неожиданными открытиями, Игорь Саввович и Светлана, опустошенные, молчали; лица казались бескровными, глаза потухшими. Естественно, Игорь Саввович жалел Светлану, страдал двойным страданием – за себя и за жену, но четко ощущал, что никакие силы не могли помочь ему перебраться на кровать Светланы, обнять, приласкать, утешить. Это было жестоко, но он перестал видеть в женщине, лежащей на соседней кровати, привычную Светлану. С закрытыми глазами ее лицо казалось чужим, и, наверное, Светлана испытывала то же самое к Игорю Саввовичу, если затаилась в неподвижности и молчании.

«Да люблю ли я ее на самом деле? – спросил себя Игорь Саввович, – Вот курьез – никогда не думал об этом…»

* * *

Шофер дядя Вася за семь минут домчал Игоря Саввовича до районного отдела милиции, узнав, что имеет в своем распоряжении часа три, уехал по своим делам, а Игорь Саввович – неизвестно отчего моторный, веселый и деловитый – пташкой взлетел в райотдел, на этот раз не заметив ни заплеванного крыльца, ни обшарпанного коридора, ни одного стриженного под машинку человека. После бессонной ночи переполненный новыми фактами и мыслями, он неосознанно спешил встретиться со следователем.

Игорь Саввович деликатно постучал, не разобрав, позволили войти или отказали, распахнул двери и замер с занесенной над порогом ногой – следователь Селезнев спал за столом, положив голову на серо-коричневые папки с черными тесемками. Волосы были всклокочены, пиджак накинут на плечи; следователь, видимо, уснул недавно, так как в кабинете еще плавал сигаретный дым, а в пепельнице чадил окурок. Игорь Саввович посмотрел на часы – ровно десять!

Что делать? Хорошо, трогательно, беззащитно спал следователь Селезнев, верный и мужественный страж закона. Нежная шея, обросшая светлыми волосами, затылок с вихром, беспомощный изгиб спины – идиллия, если забыть о решетках на окнах и табурете, металлическими скобками прикрепленном к полу на тот случай, если подследственный попытается размозжить голову Селезнева тяжелым сиденьем.