– Садитесь! – осторожно пригласил Иван Иванович. – Помолчим минуточку…

Походило на детскую переводную картинку. Вот тусклая, рисунок едва различим, краски спрятаны, а вот с мокрой картинки срывают прочь слой рыхлой бумаги – какая яркость, какая неожиданная цветовая новизна! Выдающейся способностью к мимикрии обладал Гольцов, если годами жил за маскирующей пленкой житейской неприспособленности, всемирной скорби по суетящемуся человечеству и болезненной тоски. Кто он: ловкий карьерист, пролаза, наглый притворщик, просто-напросто подлец?

– Хорошо, что вы наконец приехали! – сказал Игорь Саввович и улыбнулся, словно ему на самом деле легче от возвращения тестя. – Здесь такое творится…

Подлец, конечно…

На собственном дне рождения жадно, словно в первый и последний раз в жизни, заливал горло коньяком, пьянея, куражился, однако все равно казался несчастным, неприкаянным, затерявшимся в жизни, а за день до этого забрался в постель чужой женщины, чтобы утром как ни в чем не бывало вернуться в спальню жены, хотя знал: город заговорит о воровской ночи. Подлец! На следствии показывает, что в истории с этими самыми гаражами…

– Рассказывайте, – машинально проговорил Иван Иванович, так как вместо лица зятя видел белое расплывшееся пятно. – Рассказывайте, рассказывайте что угодно, только не молчите…

Факты, как вагоны с автосцепкой, лязгая, соединялись друг с другом, вытягивались в крепкую длинную цепь неопровержимых обвинений. Красивый, сильный, эрудированный, умеющий говорить, Гольцов с холодным сердцем влюбил в себя Светлану, прослышав о том, что Карцев выдвинется на руководящие областные высоты. Это ведь только ему, самому Ивану Ивановичу, до последнего дня работы в районе и в голову не приходило, что председателя рядового райисполкома собираются назначить на такой высокий поет. Только позже Карцев узнал, что слухи о его перемещении больше года ходили по городу и области. Он все рассчитал, этот Гольцов! Он давно все рассчитал – сплавной трест раздувало от слухов, сплавной трест пораженно наблюдал, как начальник сплавного участка волшебно становится третьей фигурой в учреждении. Он всеми путями делал карьеру, этот ловкий, умный, беспринципный и жестокий человек.

– Что вас интересует, Иван Иванович?

Сосредоточившись, Карцев вместо белого пятна увидел здоровое лицо зятя. Сейчас оно было серьезным, жестковатым – незнакомым, совсем незнакомым, так как именно сейчас Игорь Саввович думал, что все оказалось значительно проще, чем он предполагал, но тяжелее, бесконечно тяжелее, чем ожидалось. Вину перед тестем, отцом жены, человеком, который еще не успел понять, не свыкнувшись с аварийной обстановкой, что все потеряно, и пытался спасти невозможное, – эту вину Игорь Саввович, как он сейчас почувствовал, все эти дни каленым железом выжигал из сознания, интуитивно страшась думать, что не подвел, не скомпрометировал, а уничтожил, растоптал Карцева. Боялся ли Игорь Саввович встречи с тестем? Не то слово, не то состояние: встреча с Карцевым была встречей с самим собой – сегодняшним, итоговым, выходящим из игры и не знающим пока, где и как начнется другая партия. И все-таки представляя встречу с тестем, Игорь Саввович готовился отражать атаки Карцева и наступать самому. Умный, энергичный, легендарно работоспособный, первый заместитель председателя облисполкома, например, как и всякий нормальный человек, не мог представить такой смехотворной ситуации, когда мужчина, глава семьи, чиновный инженер, умный человек, не знает, где и как жена приобретает гараж.