– Тебя ввели в курс дела? – озабоченно спросил Митрий Микитич. – Где Валерий? Где Светлана?

– Я выставил вашего адвоката! – сказал Игорь Саввович. – Светлана в спальне…

Не слушая возмущенного полковника, Игорь Саввович упорно добивался правды, то есть хотел точно знать, отчего полковник Митрий Микитич, заместитель начальника УВД области, правая рука генерала Попова, не мог спокойно и добросовестно, справедливо и законно разобраться в деле.

– Что с тобой, Дмитрий? – ласково от тихой злости спросил Игорь Саввович. – Неужели есть люди, которые серьезно верят, что я, пьяная харя, начал первым? На меня напали, ты понимаешь, на-па-ли.

«Они все сошли с ума! – подумал Игорь Саввович о жене, адвокате и полковнике. – Нет, они просто сошли с ума, если не понимают, что я оборонялся!»

– Случилось так, – вытирая пот, сказал полковник, – что дело ведет старший лейтенант Селезнев – хороший парень, но… – Дмитрий вскочил. – Ты пойми, сейчас же пойми, что семеро дали показания на тебя как зачинщика. Семеро! Это не может быть случайностью. Тут что-то есть…

Игорь Саввович ничего не понял. Он так и сказал полковнику Митрию Микитичу и стал ждать ответа, но полковник повел себя странно: вместо того, чтобы ответить на вопрос, стал глядеть на Игоря Саввовича такими же непонимающими глазами, какими Игорь Саввович смотрел на него.

– Знаешь что, Игорь, кончай волынку! – сердито сказал полковник. – Дело такое, что глупо придуриваться… Я тот редкий человек в городе, кто знает, какой ты крепкий мужик, но пусть сегодня придуриваются и шутят другие… Так что кончай волынку! И отвечай на мои вопросы… Ты знаешь кого-нибудь в этом доме? Может быть, есть что-то, из-за чего лучше откупиться от этой тройки? Если с Ивановым, естественно, ничего не произойдет.

Можно сойти с ума! О чем говорит этот человек, храбрее которого из Ромской области на войне не оказалось? От кого откупиться? Почему откупаться? Ей-богу, были секунды, когда Игорю Саввовичу хотелось показать полковнику на двери, как полчаса назад он сделал это с пижоном-адвокатом, но он удержался и только усмехнулся. Чтобы разрядить обстановку, Игорь Саввович сказал:

– Я на дне рождения здорово надрался! Никогда в жизни так не напивался… Удовольствия – никакого!

Полковник этих слов не слышал. Глядя в пространство, грустный, усталый и задумчивый, он машинально вертел в руках маленькую вышитую болгарским крестом подушечку.

– Дмитрий, ответь мне, пожалуйста, что произошло, кроме драки? – спросил Игорь Саввович. – Я требую!

– Пока я точно не знаю, – ответил полковник, – но завтра-послезавтра все станет ясным… Ты потерпи немного, Игорь!

Полковник Дмитрий Никитич Сиротин, ушедший на войну семнадцатилетним, был известен тем, что ни смерти, ни генералов не боялся. Разведчиком он был таким, что о нем писал в «Правде» писатель Вадим Кожанов; по службе – сам Игорь Саввович этого не видел – грудь полковника украшало такое количество орденов и медалей, что места на мундире не хватало. Чрезвычайной храбрости человеком был Дмитрий Никитич Сиротин и чрезвычайной доброты. Сейчас бледный от волнения полковник вертел и вертел вышитую подушку маленькими рыжеватыми руками, смотрел на нее, и его круглое лицо было огорченным и встревоженным.

– Ты чего молчишь? – рассердился Игорь Саввович. – Сам всегда призываешь к действию, а сегодня молчишь упырем.