– Чувствуете полную безопасность за спиной могущественного тестя? – продолжал яростным полушепотом Селезнев. – Крепче брони, надежней стали! Хотите свалить вину на дочь Карцева! Абсолютно уверены, что я встану на цырлы и покину место происшествия? Ошиблись, Гольцов!..

В полуприкрытых глазах следователя блеснуло торжествующее и яркое, рот сделался тонким и решительным, голос на последней фразе прозвучал по-прокурорски. Он встал, по-солдатски выпрямился, торжественно произнес:

– Гражданин Гольцов, я возбуждаю дело по статье 148 Уголовного кодекса РСФСР.

Селезнев монотонным голосом договорил положенное в этих случаях, не посмотрел ни разу на Игоря Саввовича, сел и снова уставился на перо автоматической ручки – старой и плохой. Перо ему не понравилось, Селезнев досадливо поморщился, встряхнул ручку и буднично, скучно проговорил:

– Итак, вы утверждаете, что ваша жена Светлана Ивановна Гольцова произвела покупку гаража. Так?

Дело возбуждено, пишется протокол, но Игорь Саввович по-прежнему не понимал, какое отношение к ночной пьяной драке имеет история и факт покупки гаража. Почему? Ну, почему? Игорь Саввович напряг память… Прибежала откуда-то радостная и запыхавшаяся Светлана, торжественно объявила, что нашла гараж, сморщив озабоченно лоб, сообщила, что нужна тысяча рублей; сидящий над ремонтом очередных необычных часов, Игорь Саввович сказал, что деньги есть, если временно забыть долги за машину: две тысячи его матери Елене Платоновне и тысячу родителям Светланы. Жена умоляюще сложила руки на груди, он посмотрел на нее снисходительно и сказал, что Елена Платоновна может подождать: «Покупай, Светка, гараж! Мама потерпит!..» Это было полтора года назад.

– Повторяю показания! – сказал Игорь Саввович. – Утверждаю, что гараж купила жена, я только отдал деньги…

– Гелию Макаровичу Фалалееву… Сыну дворничихи?

– Возможно, что и названному вами гражданину… – Игорь Саввович наблюдал за дрянным пером старой авторучки. – Покупкой гаража я не занимался совсем, так как машиной не пользуюсь. На ней ездит жена…

– Не умеете водить?

Игорь Саввович улыбнулся.

– Умею! – сказал он. – Умею, но больше не хочу возиться с карбюраторами и сцеплениями…

Опять двадцать пять! Ну, буквально дрожал от ненависти к Игорю Саввовичу следователь Селезнев, похожий на какого-то давным-давно забытого, но близкого, хорошо знакомого человека. Дрянное перо авторучки оставило на протокольном листе кляксу, злобно пронзило бумагу и чуть не сломалось.

– Отвечайте, пожалуйста, только на прямые вопросы, – сказал Селезнев, вытирая со лба пот. – Итак, машину водить умеете?

– Умею.

– Но никогда, как утверждаете, не садились за руль «Жигулей» под государственным номером 00 07 РОГ?

– Никогда.

… На семнадцатом году жизни мать Елена Платоновна и отец Савва Игоревич подарили сыну старую, но безотказную «Победу», которую дешево купили в военном округе, когда военные власти распродавали устаревший автомобильный парк. «Двадцатый век – век техники! – торжественно сказал Савва Игоревич, передавая сыну ключи от „Победы“. – Нужно с молодых ногтей ладить с инженерией… Будь осторожен, Игорь, и сделай любезность быть не только всадником, но и конюхом. Изучи машину!» А дальше все происходило само собой. Через два года Игорь продал «Победу» и купил «Москвич» последней марки, а на втором курсе института – родители добавили тысячу – завел голубую «Волгу». Он был одним из восьми студентов Лесотехнического, имеющих собственный автомобиль…

– Так! Хорошо!

Посадив еще одну кляксу, Селезнев закусил губу.