У Лэма дернулась жилка на щеке. Он медленно перевел глаза на Катарину, и ей показалось, что в них она заметила предостережение.

Дебриз с улыбкой притянул ее к себе, просунул руку под ее накидку и ухватил ее за грудь. Катарина вскрикнула и отшатнулась. Лэм рванулся вперед, но в грудь ему сразу уперлись концы пяти острых рапир, прорвав рубашку. Он застыл на месте. Дебриз, все еще демонстративно поглаживая грудь Катарины, многозначительно приподнял бровь.

– Ага! Так мы не хотим делиться своими игрушками?

– Она моя пленница, – хрипло сказал Лэм, и я собираюсь взять за нее выкуп. Именно поэтому мы высадились на землю Англии. Это Катарина Фитцджеральд, дочь графа Десмонда. Советую вам обращаться с ней с подобающим ее положению почтением.

Рука Дебриза в нерешительности застыла.

Катарина облизнула губы. Ей вдруг стало ясно, что Дебриз, в отличие от Лэма, готов изнасиловать ее, получив при этом извращенное наслаждение. И еще она поняла, что Лэм хочет ее защитить.

Я дочь Джеральда и Джоан Фитцджеральд, – сумела она выговорить. – И я требую, чтобы вы убрали свои лапы.

Он отдернул руку и, стиснув зубы, мгновение глядел на ее бледное прекрасное лицо.

Рэндольф, отведи ее в зал и позаботься, чтобы ей отвели комнату и предоставили все необходимое. – Он повернулся к Лэму. – А вам, О'Нил, придется воспользоваться карцером, пока я не получу указания от лорда Адмиралтейства.

Молодой солдат приблизился к Катарине, вопросительно глядя на нее. Катарина его как будто не видела. Лэма и Макгрегора солдаты схватили и потащили через двор. Катарина, бросив взгляд им вслед, еле удержалась от вскрика. Плащ на спине Лэма почти весь окрасился кровью. Она понимала, что он может умереть не от петли палача, а от потери крови.

Леди Фитцджеральд!

Катарина взглянула на молодого солдата. Повернувшись, она заметила:

– Сэр Уолтер, вы не имеете права заключить этого человека в темницу, пока его не обследовал врач!

– Вы чересчур озабочены его благополучием, миледи. Может быть, вы не только его пленница? Может быть, вы даже вовсе не пленница?

Катарине вспомнилось накрывшее ее крупное тело Лэма, вспомнилась нахлынувшая на нее ответная волна желания. Вспыхнув, она сказала:

– Меня захватили на море, сэр. И, да будет вам известно, несколькими часами раньше капитан О'Нил требовал за меня выкуп, – сказала она.

– И прелестной пленнице начал нравиться мужественный капитан? – фыркнул Дебриз.

– Нет!

Тогда пусть вас не волнует его благополучие, леди Фитцджеральд. – Дебриз кивнул солдату. – Отведи ее в холл, Рэндольф.

– Слушаюсь, сэр. – Рэндольф крепко взял ее под локоть, и Катарине не оставалось ничего другого, как проследовать вместе с ним через двор в большой зал. Она убеждала себя, что довольна тем, как все обернулось. Наконец то она свободна. Но ей все представлялась окровавленная спина Лэма и он, умирающий в мрачной сырой темнице.

Катарину разместили в маленькой каморке над большим залом и приставили к ней служанку. Она приняла ванну, но есть ей совсем не хотелось. Ей вспомнилось все происшедшее с ней, начиная с пленения на море до того момента, как отец предложил ее руку Лэму О'Нилу. Она думала о раненом пирате, опасаясь, что рана может загноиться и тогда он умрет.

Она провела беспокойную ночь. Ей снился отец – не беспомощный узник дома Легера, но граф Десмонд, слово которого было законом в их доме в Эске тоне. Во сне Джеральд был решителен, полон энергии, пышно одет. И ее мать, графиня Джоан, была еще жива. К удивлению Катарины, там же оказался и Хью – веснушчатый мальчишка, пытавшийся ее поцеловать. Катарина была очень довольна. Они целовались, и им было весело.