Такой прелестной, – повторил он чуть хриплым голосом.

Катарина облизнула губы. Она была так взволнована и почему то смущена. Ведь это Хью держал ее так близко, не какой то незнакомец, а человек, который вскоре станет ее мужем. Не кто то чужой. Она не видела его шесть лет.

А ты, – удалось ей выговорить, – стал настоящим мужчиной – совсем не тот тощий мальчишка.

– Да, – негромко сказал он, притягивая ее ближе, так что их бедра соприкоснулись, – я уже не мальчик, Катарина, выпрашивающий поцелуй, не зная, что это такое.

Катарина угадала его замысел и замерла.

– Это были сладкие… – начала она.

– Но недостаточно сладкие, – прервал он, склоняясь к ней.

Когда его губы коснулись ее рта, Катарина вся напряглась. Инстинктивно ей хотелось его оттолкнуть. Но все же он был ее суженый, и ее мятущийся ум приказывал ей стоять послушно, смириться с его поцелуем. Это был ее долг. Его губы были требовательными и твердыми. Он хотел, чтобы она открыла рот, как учил ее Лэм. О Боже, Лэм – ведь он видит все это.

Катарине не хотелось сопротивляться Хью, но она не чувствовала себя свободно. Особенно когда Лэм наблюдал за ними. Но скоро Хью станет ее мужем – она должна его поцеловать.

Ухватив его за плечи, Катарина принялась решительно и страстно целовать Хью, потому что это был мужчина, которого она любила.

Матерь Божия, – выдохнул Хью, – какая же ты стала женщина!

Катарина покраснела, вспомнив мужчину, который сейчас посмеивались за ее спиной, вспомнив Лэма, который не шевельнулся и не издал ни звука. Она набралась смелости взглянуть через плечо и ахнула, уловив в его глазах первобытную ярость. Катарина была поражена – неужели он действительно ревновал?

Но когда он выступил вперед, став рядом с Катариной, его взгляд ничего не выражал.

Лорд Бэрри, я сопровождаю леди Фитцджеральд. Может, заедем внутрь? Мы только сегодня прибыли в Корк и ехали без остановок, чтобы добраться сюда при свете дня. Леди очень устала – и к тому же умирает от голода. – Он коротко блеснул холодной улыбкой.

Катарина не устала и не была голодна, но от слов Лэма она почувствовала облегчение. Но почему он назвал титул, который ей больше не принадлежал? Как будто хотел напомнить Хью о правилах приличия.

Хью очнулся от изумления.

Какая забывчивость. Я так поразился, увидев Кэти здесь – да еще такой. – Он окинул ее чересчур смелым взглядом. – Идем, мы поужинаем в холле.

У ворот появились старик и мальчик и принялись вращать колесо, поднимавшее решетку ворот. Катарина старалась не смотреть на Лэма. Она говорила себе, что ей очень повезло – ведь Хью рад ее видеть, желает ее, хочет, чтобы она делила с ним постель. Очевидно, ее страхи, что он забыл ее за прошедшие шесть лет, были напрасны.

Хью подошел к девушке и взял ее под руку.

Ты должна быть рядом со мной, Кэти, – сказал он интимным тоном, улыбаясь. Он похлопал ее по ладони, и они вошли в замок Бэрри – дом Хью, который скоро станет и ее домом.

В Бэрриморе обеденным залом служил большой холл первоначальной крепости, и они вошли в него прямо с улицы. Там не было почти никакой мебели. Пол устилали старые камышовые маты, стены были голыми. Несколько седых слуг стали зажигать каганцы. Вскоре на длинном столе появились деревянные подносы с хлебом, сыром и холодным мясом, и вместе с ними – эль и пиво. Вассалы Хью быстро расселись по своим местам.

Катарина подумала, не подводит ли ее память. Потому что она помнила свои посещения этой крепости, когда была ребенком. В то время стены холла украшали яркие гобелены, вдоль стен стояли дубовые столы, подносы были серебряными, напитки наливались в тонкие стеклянные бокалы, привезенные из Лондона, а на столах лежали серебряные ножи и вилки.