Джо знал Брунетту Джоунс только по ходящим о ней слухам, но, увидев, тут же узнал ее. В точности такая, как ему и говорили. Похожа на модель высокие скулы, изысканные губы, безупречная прическа и какой-то неопределенный евразийский шарм. Все в ней было прекрасно, кроме глаз. Это были две холодные черные пуговицы. За последние пять лет эти черные пуговицы не раз были тем, что последним видели в своей жизни многие гангстеры среднего звена, уютно пригревшиеся под крылом программы защиты свидетелей. В подпольном мире как грипп расходились слухи, что эта очаровательная киллерша дала новое значение словам «убийственная красота».

Брунетта Джоунс улыбнулась ледяной улыбкой:

– Более чем прекрасно, Слаггер.

– Так в чем же дело?

Темнокожая красавица взвела курок.

– Дело в том, что я хочу, чтобы ты бросил пушку, иначе я сделаю дыру в голове этой милой дамы.

– Пожалуйста, прошу вас, только не трогайте моего мальчика, – тихо простонала Аннет.

– Сделайте мне одолжение, леди, – прошипела ей на ухо Брунетта, отключите на секунду ваш водопровод.

Аннет закрыла глаза, и выдавленные веками слезы потекли по щекам.

– Не трогай ее! – Лем Куган шагнул к двери, но Брунетта ткнула стволом в голову Аннет, и голова качнулась в сторону.

Джо легким кивком дал знак Лему отойти назад.

– Ладно, Лем, этого хватит.

– Совершенно верно, Лллеммм, – пропела Брунетта, растянув слово, чтобы поиздеваться.

– Давайте к делу, люди, – сказал Джо, держа пистолет направленным точно в переносицу Брунетты.

Между ними было десять футов ковра, не больше. Первый, кто выстрелит, запишет очко в свою пользу, в этом сомневаться не приходилось. В груди Джо пульсировала уверенность, кровь бежала по жилам, шумела в ушах в такт красно-синему миганию пустой полицейской машины за окном.

Шахматная партия.

– О'кей. Лем, где Мики?

Джо говорил нарочито спокойным голосом, как дрессировщик в клетке с парой бенгальских тигров.

– У себя в комнате, думаю, прячется, – ответил Лем, сжимая кулаки.

Голос Аннет, такой же тихий и полный смертельной тоски:

– Умоляю, не трогайте моего мальчика! Умоляю... Джо не отрывал взгляда от киллерши.

– Кажется, твой ход, подруга.

Брунетта подняла точеные брови.

– Мне кажется, я просила тебя бросить пушку.

– Неужели?

– Да, именно так, если не ошибаюсь. А значит, ход твой.

– Кажется, ты права, – согласился Джо. – Не возражаешь только, если я кое-что спрошу сначала?

Брунетта пожала плечами.

– Ты нашла меня, идя за Каджуном? – спросил Джо.

– Полиция раструбила новости по всем диапазонам.

Джо кивнул:

– Похоже, это значит, что начинается гала-концерт.

– Похоже.

Пуговичные глаза Брунетты не отрывались от Джо.

Джо чувствовал, как растет напряжение в комнате, будто стены на него надвигаются. В животе клубился горячий ком, от ножевой раны немела сзади вся нога, в носке хлюпала кровь. Порез на запястье горел, но пальцы держали рукоять револьвера как железные обручи. Выделившийся в кровь адреналин брал свое, и хотя колени все еще чуть дрожали, грозя подогнуться, Джо, не отводя пистолета от Брунетты, сделал следующий ход.

– Есть у меня кое-какие неприятные новости, Брунетта, – сказал Джо.

– Да?

– Да. – Джо тяжело вздохнул. – Я не собираюсь бросать револьвер.

Наступила неловкая пауза, будто в голове у Брунетты заело запись.