Джо буквально на секунду взглянул в зеркало заднего вида, щурясь от света в лицо. Сзади было несколько безобидных с виду автомобилей: грузовик, седан и спортивная машина. Есть ли среди них стрелки? У Джо начинала кружиться голова от неотрывного глядения вперед на дорогу, ярких солнечных зайчиков, игравших на ограждении, как грязная жидкая ртуть. Ум его беспомощно вертелся, как часы со спущенной пружиной. Шок от потери крови? Столько ее ушло, что он начинает отключаться? Или что-то другое, что-то, что пробудил в нем этот лопоухий ребенок?

– Они гонятся за нами, да?

Пацан заметил взгляды Джо в зеркало.

– Кто?

– Т-ты же з-знаешь – Р-р-р-ридлер, Д-д-д-джокер и Пингвин.

– Ты имеешь в виду плохих парней?

– Да, п-п-п-плохих парней. Они ведь гонятся за н-н-н-нами?

Джо сказал мальчику, что это вполне возможно. Плохие парни более чем вероятно гонятся за ними, а уж в том, что они действительно плохие, сомневаться не приходится.

– А потому, – добавил Джо, глянув на отражение Мики в зеркале, – будет очень неплохо, если Мальчик-Чудо затаится и будет сидеть тихо, пока Бэтмену не представится шанс высадить его где-нибудь в безопасном месте.

Парень какое-то время напряженно молчал, потом наморщил нос, будто задумался.

– Ты их не б-б-боишься, н-нет?

– Конечно же, боюсь, малыш.

– Правда?

– Правда. Все люди кого-то или чего-то боятся. Даже Бэтмен. Чтобы никогда ничего не бояться, надо быть психом.

– А м-м-мой п-п-апа говорит, что т-только чего н-не понимаешь, т-того и н-надо бояться.

– Поверь мне, малыш, этих плохих парней я чертовски хорошо понимаю, а все равно боюсь до чертиков.

– Т-то есть м-мой п-папа м-мне врал?

Джо снова посмотрел в зеркало на парня, на его круглое, похожее на пирог лицо, на его невинные глаза – чахлый маленький херувим в желтом шелковом маскарадном костюме Робина. Правду сказать, дети никогда не играли в жизни Джо особой роли. Они всегда были частью другой культуры, роскошью, которую позволяли себе обычные люди. В его работе они были радиоактивной зоной, препятствием. Профессионал никогда не ударит по цели ближе чем за десять миль от ребенка. Дети были табу. А Джо, кажется, нарушает еще одно правило: слушает ребенка. Слушает внимательно. Это странное ощущение, будто Джо вывернулся наизнанку и посмотрел на себя глазами Мики.

– Твой папа говорил правду, – наконец ответил Джо. – Он говорил о том, чтобы быть храбрым, и это ты от него унаследовал. Поверь мне, твой папа один из самых правдивых людей, которых я видел.

Мики облизал губы.

– Но он не т-такой, к-как ты. Он не с-с-с-супергерой.

Джо горько улыбнулся:

– Знаешь, малыш, быть супергероем – это далеко не самое лучшее.

– А я хочу б-б-быть к-как ты, когда вырасту.

– Нет, малыш, ты этого не хочешь, поверь мне.

– Н-нет, х-хочу. Т-ты самый храбрый человек в м-м-м-ире. Т-т-ты з-з-застрелил эту плохую леди и т-ты н-н-напугал х-хулиганов, и т-т-ты м-м-можешь победить любого п-п-плохого...

– Послушай меня, малыш. Послушай. Убить человека – это ерунда.