– Мать твою!.. – выкрикнул Джо и поискал глазами поворот. Но увидел только ровную шероховатую обочину, бегущую рядом с машиной.

В зеркале заднего вида металлический монстр наваливался на фургон, из водительского окна высунулась массивная фигура, она орала что-то навстречу ветру и палила из автоматического пистолета, как разжиревший Джимми Кэгни в «Белой жаре». На сознание Джо обрушились искаженные образы, воспоминания о работе Сабитини, показанной в спутниковых новостях, телевизионные ужастики из жизни преступного мира – изрешеченный пулями труп уткнулся лицом в тарелку, окно штаба избирательной кампании разлетается в пыль под градом пистолетных пуль, бухгалтер, получивший приходный ордер с расщепленной головкой прямо в череп снизу из пожарного выхода, – все это пронеслось в голове Джо за один миг. Сабитини были машинами для убийства, эффективными и неумолимыми. Но это – эта ковбойская эскапада, поливать машины на шоссе беспорядочным огнем – в этом не было абсолютно никакого смысла.

Стрельба стихла.

Джо судорожно сглотнул, сосредоточился на далеком горизонте. Надо подумать, черт побери, подумать! Джо пару раз сам исполнял такую акцию. Сельская дорога, тихая и безлюдная. Джо вспомнил клиента номер семь, Романа Сантанджело, киллера из Цицеро. Джо помнил, как висел у этого паразита на хвосте до самого Луисвилля, пока не вышел на верный выстрел из «галила» через заднее стекло. И было еще кое-что в деле Сантанджело, что Джо вдруг вспомнил: вибрация. Он вспомнил, как пытался сделать верный выстрел из окна, держа одну руку на руле, другую на винтовке, и эти гадские вибрации, передающиеся через подвеску, всегда после девяноста миль в час, на одной и той же скорости, обязательный вариант для старых колымаг и арендованных развалин. На скорости сто миль в час.

Вот оно!

Осознание было как удар молота.

– Пригнись пониже, малыш, – сказал Джо внезапно, вдавливая акселератор в пол. – Сейчас посмотрим, на что способен этот старый Бэтмобиль!

Джо гнал старый фургон, ругал его, умолял, и спидометр медленно полз вверх. И начались эти чудесные, выматывающие душу вибрации в крестце, и они дребезжали в костном мозгу, как отбойные молотки, и Джо молил Бога, чтобы тачка этих сицилийцев оказалась одновременно и разболтанной, и не сбалансированной. И он оглянулся через плечо на солнечный блик на капоте «тауруса».

Снова началась стрельба, и Джо пригнулся, а Мики вопил, а пули разлетались шутихами разбитого стекла и металлической шрапнели, и фургон дернулся вправо, и все, казалось, погрузилось в медленное движение. Но они работали, черт побери, эти вибрации! Тряска сбила прицел сицилийца, и у Джо перед глазами все поплыло на мгновение, и он боролся с рулем, и держал сотню, и под машиной все дребезжало и тряслось и грозило развалиться, но это сработало, черт побери, эта благословенная тряска сбила стрелку прицел.

У них за спиной взревел дракон.

Это было как ехать в середине потока изливающегося из летки металла. Вокруг машины клубились искры, пули взрывали асфальт со всех сторон, щелкали и звенели по металлу, у Джо в ушах стоял оглушительный звон, и все, что он мог делать, – это держать машину на дороге и надеяться.

Задняя правая шина не выдержала первой, и ощущение было, будто удар кулака снизу по позвоночнику, и автомобиль лишился силы.

– Слушай меня, Мальчик-Чудо! – заорал что есть мочи Джо, сражаясь с рулем. – Река! Миссисипи! Как нам добраться до реки? – Обрушился новый град пуль, и Джо вцепился в руль, борясь с вилянием пробитой шины, держа автомобиль как можно ровнее. – Скажи, как добраться до реки?

Мальчик опустил руки от ушей, заморгал, лицо его задергалось, а потом он улыбнулся своей искривленной улыбкой.

– Вы хотите в-в-в-выехать на Б-б-б-бэт-мост? – крикнул он, перекрывая грохот пробитой шины.