— А другая часть? — с готовностью спросил Скотт.

— Я храбро бросился на помощь благородному вельможе, попавшему в лапы грабителей на дороге в Шотландию.

Скотт сдался:

— Я не знал, что вы занимаетесь филантропией.

Лаймонд улыбнулся своей сладенькой, ехидной улыбочкой.

— Поговори об этом с Джоном Максвеллом. Он дал понять, что считает себя в вечном долгу передо мной за спасение его жизни. А вот твои соратники, — добавил он, ставя на стол пустую кружку, — возражали. Мне показалось, что Клег настолько забылся, что готов был проткнуть меня насквозь.

Тут Скотт понял.

— Это Максвелл из Трива и Карлаверока? Вы хотите, чтобы он был перед вами в долгу?

— Максвелл, — подтвердил Лаймонд, — личность заметная; вокруг него вертится много англичан. Ты играешь в шахматы?

Скотт, видя, что хозяин не вполне трезв, не удивился и кивнул.

— Так согласись же, что такой дебют ведет к спертому мату. Да, кстати, не перепишешь ли вот это? Или ты все еще презираешь мои тайные козни?

Когда-то Скотту претила эта двойная игра, но теперь у него на уме было другое. Взяв письмо у Лаймонда, он сказал:

— Вы уже, наверное, заметили, сэр, что люди проявляют беспокойство? — Ему повезло: он тут же получил поддержку.

— Вот уж точно, — сказал вошедший в комнату Мэт, зевнул и расправил плечи. — Слишком много интриг, сэр, и мало дела. Ребята от безделья бесятся, как водяные блохи. И потом, — добавил он, — у нас кончилось пиво.

Лаймонд откинулся назад и скрестил ноги.

— Правый Боже, я знал, что все мы моты, развратники и пьяницы. Но неужели нас еще может одолевать скука?

Мэт принял это за чистую монету.

— Прошло уже три недели с того дня, как у них была возможность потратить хоть какие-то деньги. И целый месяц с тех пор, как у них было, что тратить. — И добавил многозначительно: — Им нужны женщины и монеты.

Лаймонд закрыл глаза:

— Плевать мне на их муки! Плевать мне на их радости! Я, что ли, должен доставлять игрушки для этого стада? Ну уж нет, у меня есть свои дела.

Последовало молчание. Скотт оставался нем, но неодобрение Терки было видно и даже слышно. Лаймонд разразился характерным захлебывающимся смехом.

— Бедняга Мэт. Я вижу, как ты расстроен, какая жестокая борьба происходит в твоих глубинах. «Увы, отец, навек забыл я радость». Ты считаешь, что мы должны потакать подобному легкомыслию? Что же ты можешь предложить?

На лице Терки появилась довольная ухмылка.

— Ну, мы могли бы нанести визит в какой-нибудь из домов Дугласа. Или наведаться в Котли-Касл — ведь Сетон в отъезде?

— Потревожить Грея из Уилтона в Хьюм-Касле, — вставил Скотт.

— А есть еще и старый Гледстейнс, который в прошлом месяце нарушил данное нам слово…

— …если вы возьмете Грея…

— …и еще Жарден из Эпплгарта. О нем, поди, и Уортон подумывает.

— Черт возьми, я что — невидимка? — в ярости заорал Скотт, видя, что Лаймонд не сводит с Мэта задумчивых глаз.

С отсутствующим видом Лаймонд покачал головой.

— «Безумец милый, стать твоим рабом? Сказать — о да, быть по сему, аминь?» — Он перевел свой васильковый взгляд на Скотта. — Во-первых, видел ли ты Хьюм после того, как его укрепили? Полагаю, нет. Во-вторых, по численности они будут превосходить нас вчетверо. В-третьих, мы способны на вылазку, но не на военную операцию. И в-четвертых, у тебя на локте дырка, и мне бы хотелось, чтобы ты почаще чистил сапоги.